Кендра держала руку в кармане, палец лежал у спусковой скобы маленького пистолета. Карлотта наконец снова остановилась и повернулась к ней. Лунный свет, проникавший сквозь листву, делал её лицо белым как кость, глаза казались огромными и чёрными.

— Простите, — прошептала Карлотта.

Под тканью кармана пальцы Кендры напряглись, когда за спиной Карлотты возникла огромная тень. Лунный свет очертил тяжёлые мясистые черты мужчины под вязаной шапкой и пистолет, направленный на Кендру.

Хотя она готовилась к этому и сама предложила себя в качестве приманки, во рту пересохло, а в ушах зажужжало, словно рой разъярённых комаров, когда она увидела смертоносный ствол. Кендра нарочно сделала глубокий вдох, наполнила лёгкие воздухом, медленно выдохнула и перевела взгляд на Карлотту.

— Вы ведь не Шарлотта, правда?

Карлотта склонила голову, изучая её.

— Нет, — наконец сказала она. — К сожалению, я не Шарлотта.

— Кто же вы? Откуда знаете столько подробностей о Шарлотте?

— Ну, знаете ли… история долгая, — произнёс за её спиной новый голос.

Впервые за этот вечер Кендра испытала настоящее потрясение, от макушки до пят.

Голос принадлежал человеку, которого она знала.

Сэм Келли как раз устраивался перед огнём в трактире «Свинья и парус», пригубливая первый за вечер горячий виски, когда перед ним возник маленький оборванец.

— Вы мистер Келли? Ловец воров?

Сэм раздражённо вздохнул:

— Я мистер Келли. И уж лучше бы кто-то умер, раз ты собрался заставить меня покинуть это уютное место. В чём дело?

— Медведь просит вас выйти на улицу, если можно.

— Медведь? — При упоминании одного из самых известных криминальных вожаков Лондона рот Сэма приоткрылся.

— Ага. Говорит, из-за одной американской девки.

— Кендра Донован. — Сэм уже поднимался. С сожалением он поставил стакан виски перед изумлённым мужчиной. — Угощайтесь, — бросил он и направился к двери. На секунду задержался, доставая из кармана пальто пистолет. Он не думал, что Медведь вызвал его, чтобы причинить вред, но готовиться к неприятностям никогда не поздно.

Оборванец исчез, но в нескольких шагах стояла карета, а у открытой дверцы караулил кучер с видом головореза. Сэм приблизился. Помедлил, заглянув внутрь, где на стёганых кожаных подушках сидел Медведь. Латунная лампа отбрасывала тёплый свет на его огромную фигуру.

— В чём дело? — потребовал Сэм.

— Дошёл слух, что сегодня кто-то хочет поставить точку в жизни Кендры Донован. Подумал, тебе будет интересно помешать её убийству. Ну? — прогремел Медведь, когда Сэм уставился на него. — Интересно?

— Интересно.

— Тогда садись.

Глава 40

Лунный свет вымывал краски с лица мужчины, делая его почти серебристым, но Кендра знала, что волосы у него ярко-рыжие, а глаза сияюще-голубые.

— Похоже, вы закончили работы у Ярборо, — сказала она.

Шотландец ответил той же наглой ухмылкой, с которой впервые её встретил. Выражение лица оставалось дружелюбным, хотя он держал пистолет, направленный ей в голову.

— Ага, девочка. У меня теперь дело повыгоднее.

Кендра быстро перебрала факты в уме; детали головоломки смещались и вставали на свои места. Вот почему Карлотте не нужно было отправлять записки и ходить на встречи с сообщником: он всё это время был прямо по соседству и наблюдал за домом герцога. Например, когда якобы спас её от Альбиона Миллера. Уже тогда нужно было заподозрить неладное. Каменщики к тому времени закончили работу, и шотландцу не было причины задерживаться возле дома.

— Как вам повезло, что Ярборо решили перестроить особняк, — пробормотала она.

— Ага, очень кстати. Я чуть было не устроился в конюшню за три дома отсюда. Но мне камни класть приятнее, чем лошадиное дерьмо выгребать.

Его сообщник рассмеялся.

— Должно быть, вы очень давно всё замышляли, — сказала Кендра.

— Ну, это как посмотреть. Я начал думать об этом, когда моя матушка умерла в прошлом октябре. Но, возможно, мысль зародилась раньше — в сентябре, когда я был в Лондоне. Если подумать, это ведь вы подали мне идею, мисс Донован.

Она вспомнила ту поездку. Вместе с герцогом Кендра прибыла в Лондон, когда узнала, что Алека подозревают в убийстве бывшей любовницы. Теперь она покачала головой.

— При чём здесь это?

— В городе тогда все болтали о воспитаннице герцога, бесстыжей американке. Сплетники думали, что герцог так снисходителен к вашим причудам, потому что вы напоминаете ему дочь.

— Всё равно не понимаю…

— Вот я и задумался: если герцог так легко привязался к девице, похожей на его дочь, как он встретит женщину, которая скажет, что она и есть его родная кровь? Наверняка будет столь же снисходителен. — Он постучал пальцем по виску. — Так родилась идея.

— Кэм, — Карлотта дёрнула его за рукав. — Мне пора возвращаться.

Кендра зло взглянула на неё:

— Как вас на самом деле зовут? Сомневаюсь, что Карлотта.

Карлотта склонила голову, рассматривая её.

— Аделита.