На лице Коула появляется тень улыбки, губы чуть поднимаются с одного края.

— Да ну? — Он делает несколько медленных шагов ко мне.

В его глазах появляется азарт и мое сердце бьется сильнее, по-новому. Так, что хочется бежать. Чтобы он гнался.

Я разворачиваюсь на пятках и срываюсь с места. Кусочки соли с досок липнут к босым ступням, когда я бегу к лестнице. Даже не думаю возвращаться в дом. Вместо этого оставляю в снегу следы босых ног, судорожно держась одной рукой за полотенце на плечах, другой за полотенце на талии. Шаги Коула звучат сзади, всё ближе, а ледяной воздух жалит бедра — значит, полотенце сползло. Оно развевается позади меня, как флаг, пока я тщетно пытаюсь схватить край и прикрыться.

Рука Коула ловит полотенце и я резко останавливаюсь. Если бы я могла думать, отпустила бы его. Но я смеюсь, как безумная, дыхание сбивается, холод пронизывает до костей, и всё тело гудит от энергии.

В следующее мгновение он разворачивает меня и прижимает к себе. Мы оба смеемся, и наши сердца стучат так громко, будто два бешеных зверя по разные стороны решетки. Я ловлю ртом воздух — ледяные кристаллы вместо кислорода.

— А как же рыцарство? — выдыхаю я.

— Живее всех живых, — отвечает он, так же запыхавшись. — Я же тебя грею.

И правда греет. Каждая часть меня, не касающаяся его, ноет от холода, а внутри все пульсирует от желания быть ближе. Его дыхание превращается в облачко пара, и мои замерзшие губы тянет к этому теплу, к его губам. Еще одно прикосновение и я сдамся. Но я не хочу снова фальши. Еще одного «показного» поцелуя я не переживу.

— Ладно, — говорю. — Забирай полотенце.

Он приподнимает брови.

— Правда?

Я киваю.

— Это вот это? — давление ткани на спине исчезает, и я остаюсь под ветром, открытая и дрожащая.

— А если я захочу и то? — он кивает на полотенце у меня на плечах.

И снова этот взгляд. Охота.

На этот раз я бегу не ради игры. А потому, что иначе не справлюсь с растущим желанием.

Я делаю два шага и чувствую, как его рука обвивает мою талию. Скольжу по снегу, пытаясь вырваться, и мы падаем.

Тысячи крошечных ледяных иголок впиваются в кожу ног. Я оказываюсь на спине, зажмурившись, а когда открываю глаза — надо мной лицо Коула.

— Ты цела?

Я лежу наполовину голая на жестком ледяном полотенце, но ответ — да. Громкое, отчаянное «да», эхом раздающееся по всем Каскадам.

— Переживу. А вот ты — не уверена.

Он улыбается, но не двигается.

Я не выполняю угрозу. Просто смотрю. Затаив дыхание. Он навис надо мной, и теперь очередь за ним.

Его взгляд скользит по моему лицу, и легкость сменяется чем-то другим — серьезным, горячим. Как снег, тающий под телом.

— Знаешь что? — тихо спрашивает он.

Я качаю головой. Моя мысль одна — как сильно я его хочу.

Он убирает прядь за ухо.

— Ты сводишь меня с ума, — говорит и наклоняется ближе, почти касаясь губами.

От них идет тепло, как от костра на льдине. Я кладу ладонь ему на затылок и тяну к себе.

Он отвечает без колебаний. Его губы горячие, жадные, настоящие. Он хочет меня. Я это чувствую. Нет свидетелей, нет договоренностей — только желание, взаимное и полное.

От удовольствия я вздрагиваю.

Он углубляет поцелуй, обнимает за плечи и переворачивает нас набок. Его губы не отрываются от моих, но второе полотенце уже укрывает мое тело, прежде чем он снова опускает меня на снег.

Он сам без защиты, и я разрываюсь между тем, чтобы остановить нас и сказать, что нужно идти внутрь, и страхом, что если остановлю — всё закончится.

А я не хочу конца. Хочу, чтобы это длилось бесконечно.

Я пытаюсь коснуться его щеки, но он перехватывает мою руку, переплетает пальцы со своими и прижимает к земле. Мороз жалит, где только может, но его рот — огонь, и я уже не знаю, что опаснее: холод или жар.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы наши дыхания смешались.

— Нам стоит остановиться, — шепчет он.

Но тут же снова целует меня, и я делаю всё, чтобы он понял: остановка невозможна.

Короткая пауза будто напоминает телу, что оно замерзло, и меня пробивает дрожь от головы до пят.

Коул наконец отстраняется. Я еще несколько секунд держу глаза закрытыми. Когда открываю — он улыбается.

— Пойдем, — говорит. — Пока ты не превратилась в сосульку.

Он встает, помогает мне, ловит полотенце, которое почти падает, и берет меня за руку, ведя обратно к джакузи.

Мы проходим каких-то двадцать шагов, но без его тепла и с ледяным ветром на коже путь кажется вечностью.

— Щипать будет, — предупреждает он, помогая мне спуститься в воду и сам морщится от боли.

Я почти не чувствую. Все, что я ощущаю, — это снег, его губы и огонь под кожей.

Похоже, я наконец полюбила холод.

Глава 11

Коул

Кружка в руке, я замираю у задней двери, глядя через стекло.