На улице теплее, чем вчера: с крыши даже капает с сосулек. Но я не чувствую тепла — всё ещё перевариваю слова Риз.

Мы всё это время изображали пару, а её комментарий прозвучал как шаг назад — огромный, жирный.

Брейди поворачивается, облако пара клубится за его спиной.

— Докладываю о прибытии, — говорю я.

— Отлично, я как раз закончил первую партию и собирался кидать вторую, — кивает он на упаковку сырого бекона.

Я подхожу, начинаю раскладывать полоски на решётке.

— Ну что, — говорит он. — Ты и Риз.

Я усмехаюсь. Вот это заход. Плавный, ничего не скажешь. Похоже, он давно хотел этот разговор.

— Ага, — отвечаю я.

— И как оно?

Что он ждёт услышать? «Ужасно, ты был прав, что расстался с ней»?

— Прекрасно, — говорю, стараясь не реагировать на укол внутри, когда вспоминаю утренний разговор. — Она потрясающая. Но тебе это и так известно.

Не удержался.

Он усмехается.

— Да, Риз замечательная.

Я бросаю на него взгляд сбоку. Между бровей у него легкая складка, он переворачивает бекон слишком рано.

— Странно видеть её с тобой, — говорит он.

— Почему?

Он пожимает плечами.

— Она такая… увлечённая тобой. Когда мы встречались, я никогда не чувствовал, что она вовлечена. Как будто просто плыла по течению — удобно и спокойно. Может, я слишком много ждал, чтобы она сама поняла, чего я хочу. — Он усмехается. — Знаешь, что она сказала, когда я расстался с ней?

Я качаю головой. Любопытство поднимает голову.

— Я ведь не хотел рвать, — говорит он. — Просто хотел увидеть хоть какой-то знак, что я ей нужен. А она сказала: «Я понимаю». Ни слова, ни попытки удержать. Похоже, она была готова отпустить.

Я молчу. Не понимаю, зачем он мне это рассказывает. Может, он до сих пор влюблён?

— Но теперь ты с Меган, — напоминаю я. Хочу расставить акценты — пусть вспомнит, кого выбрал.

— Да, — улыбается он. — С ней.

Интересная улыбка.

На мгновение я думаю: может, он добивался Меган, чтобы вызвать у Риз реакцию?

— Я правда люблю Меган, — добавляет он, с той же улыбкой. — И она — меня. Я знаю, потому что она говорит мне об этом. Показывает. А с Риз я никогда не понимал, на чём стою. Она не давала понять, что я ей нужен. А с тобой — другое дело. По ней видно, что она хочет тебя.

Он говорит это будто комплимент мне, а не жалобу. Я улыбаюсь в ответ, хотя сказать бы надо другое: потому что она играет роль.

А может, и нет. Не похоже, что всё это — игра. В лучших моментах между нами не было зрителей. Но я уже не уверен, что думать.

Вот почему я избегаю подобных историй. Так всё и начинается — красиво, легко. А заканчивается вот так: хаос, страх, путаница.

Я всегда пытался входить в воду по щиколотку и вовремя выходить обратно. Но теперь я по горло в глубине и захлебываюсь.

Риз не боролась за Брейди. Будет ли она бороться за меня?

Хочу верить, что то, что он видит между нами, — настоящее, а не то, что мы притворялись показать. Но вдруг нет? Вдруг, как только этот спектакль закончится, она отпустит меня так же легко, как отпустила его?

Я сжимаю щипцы сильнее. И вдруг чувствую себя девятилетним мальчишкой, который проснулся и понял: мамы нет. Без борьбы. Без объяснений. Только огромная дыра там, где раньше было её место.

Нужно остановиться. Нужно отдалиться.

Глава 14

Риз

Еда восхитительная, но внутри у меня всё совсем наоборот.

Коул держит меня за руку, но в этом что-то не так. Всё кажется… натянутым. Ненастоящим.

Что между ним и Брейди произошло там, снаружи? Или всё всегда было так, просто я раньше была слишком занята своими мечтами о нас с Коулом, чтобы это заметить?

После завтрака мы убираем со стола, и Тесс рассказывает, что будем делать позже — украшать печенье.

Коул чистит гриль, пока я мою посуду, и мне не хватает его рядом. И я не могу не думать, специально ли он выбрал именно это занятие.

— Риз, — говорит Брейди, когда я вытираю руки полотенцем. — Можно с тобой поговорить минутку?

Сердце сжимается, живот сводит от тревоги.

— Да, конечно.

Я иду за ним к рождественской елке в углу как раз в тот момент, когда Коул возвращается в дом. Его взгляд скользит по кухне, останавливается на нас. Задерживается на несколько секунд. Я стараюсь сделать лицо «понятия не имею, что происходит», но он лишь криво улыбается и уходит в нашу комнату.

— Я, э-э… хотел извиниться, наверное, — говорит Брейди, почесывая шею.

— За что? — спрашиваю, будто не провела недели, вспоминая, как он меня ранил.

Он пожимает плечами.

— Не знаю… за всё? Атмосфера в эти дни какая-то странная, и это полностью моя вина. Уверен, ты не горела желанием видеть меня здесь.

Я усмехаюсь.

— Не ошибаешься.

Он морщится.