Мы с Коулом стоим сбоку. Он обнимает меня за плечи. Я, чувствуя раздражающее волнение, обнимаю его за талию.

Ханна оглядывает всех и смеется.

— Перестаньте так тяжело дышать, а то на снимке получится сплошное облако. Так, готовы? Задержите дыхание! — она нажимает на кнопку и бежит занять место рядом с Тайлером.

Я улыбаюсь в камеру. Коул обнимает меня второй рукой и склоняет голову к моей — щелчок, фото готово.

Я жду, не предложит ли Меган сделать хоть один снимок без Коула и Брейди. Но нет и я не стану первой, кто заговорит об этом.

Понятия не имею, что я буду чувствовать через пять лет, когда мы посмотрим на эти фотографии и увидим на них Коула и Брейди. Может, Меган и Брейди к тому времени поженятся. А Коул… я не знаю, где он будет. Но, как бы там ни было, у меня останется это фото.

Компания расходится, и Ханна напоминает, что впереди карточные игры, ужин и вечер в джакузи. Коул не торопится возвращаться в дом, и я, дрожа от холода, тоже остаюсь.

Когда за Диланом закрывается дверь, я поворачиваюсь — Коул стоит у перил, глядя на заснеженные деревья.

— Все еще слишком холодно, чтобы уезжать, — говорит он.

— Ага, — отвечаю, стараясь понять, что он чувствует.

Он оборачивается.

— Ты в порядке?

— Конечно, — бодро говорю я. — Все отлично.

По его взгляду понимаю: не верит.

— А ты?

— Никогда не было лучше, — улыбается он.

И я верю. Его это нисколько не задевает. Он прекрасно проводит время, пока я влюбляюсь в своего фиктивного парня.

Он прищуривается и указывает на меня.

— Вот это выражение лица. Всё-таки что случилось? Я как-то странно поцеловал тебя?

— Что? Нет! — хотя, если бы да… может, было бы проще.

— Перестарался?

Я смеюсь, чувствуя, как горят щеки.

— Коул, поцелуй был нормальный.

Нормальный. Никогда еще слово звучало так блекло для поцелуя, от воспоминания о котором у меня подкашиваются ноги.

— Нормальный, — повторяет он. — То есть не особенный.

Я закатываю глаза и улыбаюсь.

— Он был идеальный, ладно? — открываю глаза, он внимательно на меня смотрит.

Он кивает.

— Я тоже так подумал.

Сердце сбивается с ритма. Что он имеет в виду? Идеальный — потому что это был идеальный поцелуй? Или идеальный, потому что идеальный фальшивый поцелуй?

Разница огромная, а я умираю от любопытства, чтобы понять, сколько человек он целовал так же.

Любопытства и ревности.

— Так вот почему Бри приходила ко мне домой? Хотела еще один такой поцелуй? — стараюсь звучать шутливо, но ревнивая нотка всё-таки прорывается.

На лице Коула что-то мелькает.

— Не думаю, что я когда-нибудь целовал кого-то так.

И снова сердце делает сальто. С его-то репликами — действительно, место ему только в костре.

Уголки его губ поднимаются, и он подходит ближе.

— Значит, это твой способ сказать, что ты не против повторить?

Я смеюсь, чувствуя, как щеки пылают рождественским красным.

— Мечтай.

Он встречает мой взгляд.

— Буду.

Мне жарко и не по себе весь вечер — во время безумной партии в нерц, готовки и ужина.

Наверное, дело в этом чертовски теплом свитере и лёгком приступе «кабинной лихорадки». Я отказываюсь признать, что всё связано с парнем рядом и с тем, как остро тело ощущает каждое прикосновение, каждый случайный удар коленей, каждый сантиметр соприкосновения наших рук. Как будто я фиксирую данные для научного эксперимента с полной точностью.

А когда наши взгляды встречаются, и его задерживается на мне чуть дольше, чем нужно, мне хочется сбежать обратно на веранду и вдохнуть ледяного воздуха.

После ужина все расходятся переодеваться в купальники. Пока Коул в ванной, я достаю телефон и открываю Instagram, чтобы отвлечься.

И замираю.

Первое фото в ленте — мы с Коулом. Его губы прижаты к моей щеке.

Я, конечно, помню этот кадр, но видеть его — странно. Видеть нас. Мы выглядим такими счастливыми — по крайней мере, я. С ним сложнее понять: лицо повернуто, а рот… занят другим делом. Фото уже собрало кучу лайков и комментариев — ни одного от Бри, правда.

Я листаю дальше, пытаясь сменить картинку в голове и взять себя в руки. Прошли всего сутки с нашего приезда, а я уже превращаюсь в Бри. Ещё чуть-чуть и буду следить за Коулом и выставлю дома температуру на двадцать девять.

Дверь открывается, и он выходит из ванной — в плавательных шортах, с обнажённой грудью. По рельефу тела видно, что человек привык к тяжёлой работе и к инструментам помощнее отвёртки.

— Твоя очередь, — говорит он, набрасывая полотенце на плечо.

— Сейчас приду.

— Нет, подожду.

— Иди займи нам место, — возражаю я. — Восьмерым в джакузи будет тесно, я хочу сесть у струй.

Он кивает, соглашается, берет второе полотенце для меня и уходит.