Мои руки оказались вполне работоспособными, и я задействовал их, чтобы протащить себя вперед, пока ноги не пришли в себя и не стали нести свой вес. Когда я выбрался наружу на мокрую траву, ползая по лужам, я обернулся и посмотрел назад на дом. Почти обрушившийся верхний этаж горел; ветер раздувал огонь, который бушевал в сухом как трухлявая древесина, а крыша не давала дождю потушить пламя. Падали пылающие балки, языки пламени вырывались из выбитых окон.

Это была дикая ночь.

Настоящая буря в эту ночь. Мать-Природа была полна ненависти и гнева. Думаю, я, возможно, наполовину верил, что она послала огонь разрушения, чтобы избавиться от этой заразы, которой был Генри Кэмберли, и его злых замыслов. Вероятно, это было лишь самообманом, но когда я полз прочь, как тонущая крыса, эта мысль приносила мне душевное спокойствие. К "Дому ужасов Хиллбилли-Генри" (как я стал называть его про себя) вела двухколейная дорога, и я нашел ее, ползком пробираясь вперед сквозь дождь и грязь, зная, что в конце концов она выведет меня на шоссе.

Чувствительность постепенно возвращалась в мои ноги и руки, но процесс шел медленно, и я все еще не мог встать. Но меня нечто гнало вперед - мне нужно было уйти подальше от того ужасного места, даже если для этого пришлось бы ползти прямо в объятия живых мертвецов.

Так что я полз.

Воля к выживанию поразительна. Я убеждался в этом снова и снова. Можно было бы подумать, что после всего, через что я прошел, я был бы более чем счастлив свернуться калачиком и умереть. По крайней мере, растянуться под деревом и поспать. Но нет. Что-то внутри меня не позволяло сдаться. Думаю, мной двигал не просто инстинкт, думаю, это был мой сын; он нуждался во мне, и, по-моему, именно это заставляло меня идти дальше. Я знал, что он не бросит меня, поэтому я ни за что не мог бросить его. Стремление снова быть с ним было непреодолимым, и я собирался довести дело до конца так или иначе.

Так что я тащился вперед по одной из колеи, полз на животе, как рептилия (как мы говорили в детстве), через лужи, через липкую грязь и скользкую глину. Мышцы ног становились сильнее, а мышцы туловища постепенно приходили в норму, но я был далек от прежнего себя. Не думаю, что преувеличиваю, когда говорю, что прополз несколько миль. Взошло солнце, но дождь все еще лил. Я был мокрый до нитки и чувствовал себя ужасно.

Я полз в гору, отдыхая два или три раза, и вот перед мной появилась дорога. Мне удалось дотащиться до ее края, пробираясь через еще больше грязи, но сил идти дальше у меня просто не осталось. Я был полностью вымотан. Как свинья в хлеву, я лежал там, задыхаясь, покрытый грязью и комками глины. Я просто опустил голову на ладони и закрыл глаза. С меня хватило.

Мне действительно было достаточно.

Я не заснул; я потерял сознание.

ШЕСТВИЕ МЕРТВЕЦОВ

Невозможно было сказать, сколько времени я так проспал.

Вероятно, много часов, но определить это было невозможно, так как день был таким туманным, серым и пасмурным. Дождь был едва заметным моросящим дождем. Погода, впрочем, была самой меньшей из моих забот... потому что вокруг меня стояли живые мертвецы.

Их было не пять и даже не десять, а тридцать, сорок или пятьдесят, а может, и больше. Я лежал посреди того, что выглядело как массовый исход зомби, шествующая колонна мертвецов.

Паника?

О да, я был в панике, и как же. Страх пронзил меня, словно разряды электричества. Я хотел вскочить и сражаться, бежать - что угодно, только не то, чем я занимался. Но все это по-прежнему было мне не по силам из-за яда корня. Мне стало лучше, я стал сильнее, но все еще не в полной мере.

А вот что было совершенно безумным: мертвецы не замечали моего присутствия. Они продолжали спотыкаться и идти. Я приподнял голову на несколько скудных дюймов - настолько, насколько осмелился, - а они просто продолжали идти сквозь туманный моросящий дождь, целая армия. Я был мертвецом. Именно это я и повторял себе. В любой момент они должны были понять, что ужин подан, и прийти, чтобы попробовать.

Но они этого не сделали.

Вот что было непостижимо.

Они шли, как заведенные, настолько не обращая на меня внимания, что один из них споткнулся обо меня, другой наступил мне на спину, словно я был ковриком "Добро пожаловать, - а третий наступил мне на руку. Я просто не мог этого понять. Что-то было не так, но я понятия не имел, что именно. После того как на меня наступили и споткнулись еще полдюжины раз, я сделал, наверное, самую глупую вещь, какую только мог придумать - я встал. Я все еще был немного слаб и у меня кружилась голова, но я встал и остался стоять. Это нисколько не привлекло внимания зомби. Они натыкались на меня, отталкивали в сторону, но продолжали идти.

Дело было в грязи, в глине. Должно быть, именно в этом.