— Мы едем не туда, — настаивала Гретель. — Пожалуйста, папа. Нам нужно повернуть назад.

Но её мольбы лишь сильнее подгоняли его вперёд. В нём росло почти отчаянное желание доказать дочери, что она ошибается. Именно эту дорогу он, сам того не ведая, искал всю свою жизнь.

— Пожалуйста, папа.

Вперёд и вперёд.

— Пожалуйста…

И всё дальше и дальше. Пока наконец, совершенно неожиданно, перед ними не возник маленький домик.

Мужчина сразу понял: он искал именно это место. Именно этот уголок. Он был совершенно в этом уверен, хотя не смог бы сказать, когда начал его искать и откуда вообще знал о его существовании. Он знал лишь одно — ему нужно быть здесь.

— Мне это не нравится, — сказала Гретель.

— Я должен войти. Должен.

— А как же наша поездка в деревню? — В её голосе звучала тревога.

Он посмотрел на дочь, не понимая, почему она не испытывает ни его восторга, ни того непреодолимого влечения, которое тянуло его к дому. Как она могла ничего не чувствовать? Никогда прежде он не испытывал ничего настолько сильного.

— Я должен войти.

Он спрыгнул с повозки и быстрым шагом направился по дорожке, окаймлённой цветами. И каждый новый шаг казался ему правильнее всех тех, что он сделал за всю свою жизнь.

Он лихорадочно постучал в дверь, отчаянно желая, чтобы ему открыли.

Постучал снова.

Внутри послышались шаги.

Его захлестнуло облегчение.

Шаги приближались. Становились всё громче.

Громче них звучал лишь стук его собственного сердца.

Повернулась ручка.

Дверь распахнулась. На пороге стояла самая пленительная женщина, какую он когда-либо видел. Самая прекрасная женщина из всех, когда-либо живших на свете.

Он мог лишь молча стоять перед ней, поражённый её красотой.

— Добро пожаловать. — Её голос согрел его изнутри и словно лишил способности дышать.

Не сводя с неё глаз, мужчина шагнул в дом.

Какая красота. Какая грация.

Он остановился посреди её скромно обставленного жилища, не в силах подобрать слов. Женщина медленно обошла его кругом, внимательно разглядывая. Он расправил плечи и гордо выпрямился, хотя внутри дрожал от страха, что она найдёт в нём какой-нибудь изъян.

— Ты красив, — произнесла она, — хотя и не так молод, как мне хотелось бы.

— Прости меня, — взмолился он. — Я пришёл бы раньше, но не знал, как тебя найти. Я даже не знал, что должен тебя искать.

— Это не имеет большого значения. — Она улыбнулась, и с его губ сорвался вздох безмерного облегчения. — Ты ещё достаточно молод.

Она приблизилась, окончательно сократив расстояние между ними. Кончик её бархатисто-мягкого пальца скользнул вдоль линии его волос, спустился по челюсти и едва ощутимо коснулся шеи.

Её прикосновение завораживало.

— Надеюсь, ты намерен остаться, — произнесла она низким, почти невесомым голосом.

— Я никогда не смогу тебя покинуть, — горячо заверил он. — Никто не заставит меня уйти.

Одна золотистая бровь приподнялась в довольном удивлении.

— Значит, ты сделаешь всё, о чём я тебя попрошу?

— Всё что угодно.

Она едва заметно кивнула.

— Очень хорошо.

— Скажи, чего ты желаешь.

Она наклонилась ближе. Теперь её лицо находилось так близко, что дыхание щекотало ему кожу.

— Я хочу, чтобы ты поужинал со мной.

— Я буду ужинать с тобой каждый вечер.

— Да, — прошептала она. — Каждый.

Она легко и быстро поцеловала его. Но стоило женщине отстраниться и сделать шаг назад, как ему показалось, будто вместе с ней его покинули и часть дыхания, и несколько ударов сердца. Он неотрывно следил за ней взглядом, готовый умолять вернуться, если она отойдёт слишком далеко.

— Иди, садись, — велела она. — Я приготовлю нам ужин.

Он послушно последовал за ней, отчаянно желая исполнить любое её пожелание. Почему-то теперь всё зависело от того, будет ли она довольна.

Всё.

— Папа? — вмешался тихий голосок.

Внутри мгновенно вскипело раздражение. Он не хотел, чтобы им мешали. Любое отвлечение означало, что он может пропустить её просьбу, лишиться мгновения рядом со своей госпожой, её внимания или ласки.

Он обернулся, собираясь приказать тому, кто посмел им помешать, уйти… И только тогда понял, что каким-то образом совершенно забыл о Гретель. О собственной дочери.

— Гретель. — Он жестом пригласил её войти. — Ты должна познакомиться с…

Он замолчал. Он не знал имени своей возлюбленной. А она не спешила его называть.

— Зачем ты пришла? — спросила женщина у Гретель. — Ты мне не нужна.

— Мы с папой едем в деревню на другой стороне леса.

В голосе Гретель звучало явное неодобрение, когда она обращалась к его возлюбленной.

Как она смеет?

— Гретель! — одёрнул её отец.