Я погасил свет, чтобы скрыть своё состояние. Сбросил ремень и стянул ботинки. Мне было ужасно холодно, но, желая жить цивилизованно, я сбросил несколько слоёв одежды. Как только я доковылял до кровати, Елена, должно быть, поняла моё состояние. Я забыл, что кровать новая; в темноте она была установлена не по привычному для моих ног пути и не на той высоте. К тому же, мы передвинули её, чтобы обойти огромную дыру в крыше, которую Смарактус всё ещё не заделал.

Когда я наконец нашла кровать, я неловко упала в нее, чуть не выпав.

Елена поцеловала меня один раз, застонала от моего зловония, а затем уткнулась лицом в

безопасное убежище моей подмышки.

«Извините… пришлось подкупить свидетелей». Тепло и уют манили меня, хотя я старался быть строгим. «Послушай, непослушный негодяй, я оставил тебя у матери. Какое оправдание этому?»

Елена прижалась ко мне ещё крепче. Она была приветлива и мила, и знала, что я не слишком жалуюсь. «О, Маркус, как я скучала по тебе…»

«Тоска по мне может тебе навредить, женщина! Как ты сюда попала?»

«В полной безопасности. С мужем Майи. Он сразу же поднялся и проверил комнату для меня. Я весь вечер ходила по домам твоих сестёр, расспрашивая о ноже из каупоны. Я взяла с собой твою мать, хотя она и не была в восторге. В любом случае, я подумала, что тебе будет интересно узнать о результатах», — слабо извинилась она.

«Бамбузлер! Так какие же хорошие новости?»

Я почувствовал, как у меня вырывается тихая, но явная отрыжка. Хелена поерзала на кровати. Её голос едва доносился сквозь покрывало: «Боюсь, никто. Никто из твоих родственников не помнит, чтобы брал этот нож из дома, не говоря уже о том, чтобы когда-либо пользовался им у Флоры».

Даже в темноте я чувствовал, как у меня кружится голова. «День не совсем провальный. Я слышал кое-что. У Цензорина был товарищ в Риме…

Лаврентий. Хорошо. Петро придётся его найти, прежде чем он сможет предъявить мне обвинение.

«Может ли это быть убийца?»

«Маловероятно, но возможно…» Говорить было трудно. «И есть, или когда-то был, скульптор по имени Орест – нет, Оронт. Он исчез, но дал нам другое имя…» В новой постели, уже согретой Еленой за несколько часов, расслабление чудесным образом разливалось по моим замёрзшим конечностям. Я обнял её поудобнее. «Боги милостивые, я люблю тебя…» Я хотел, чтобы она была в безопасности, но был рад, что она здесь. «Надеюсь, Фамия был трезв, когда привёл тебя».

«Майя не отправила бы меня домой без надёжной защиты. Если бы она знала, что я жду пьяного, она бы вообще меня не пустила!» Я пытался придумать возражение, но ничего не получалось. Елена погладила меня по щеке.

«Ты устал. Иди спать».

Я уже это делал.

Я смутно слышал, как она говорила: «Твой отец прислал сообщение. Он предлагает завтра утром отвезти тебя к Кару и Сервии. Он говорит: « Наряжайся. Я приготовил для тебя тогу…»

Я задавался вопросом, кто такие, во имя Аида, Кар и Сервия, и почему я должен позволять этим незваным незнакомцам беспокоить меня с такой формальностью. Потом я ничего не соображал, пока не проснулся на следующее утро с раскалывающейся головой.

XLI

Было уже позднее утро, когда я, пошатываясь, вышла из квартиры. На мне была моя любимая поношенная туника цвета индиго, поскольку я всегда ставила удобство на первое место в выборе одежды; самые тяжёлые ботинки, поскольку погода обещала быть отвратительной; плащ – по той же причине; и шляпа, чтобы защитить глаза от нестерпимого света. Голова болела, а внутренние органы казались хрупкими. Суставы ныли. Вертикальная осанка казалась неестественной.

Сначала я пошёл к Петронию. Он слонялся по караульному, притворяясь, что пишет отчёты, укрываясь от непогоды. Поэтому он был рад любому предлогу проснуться и оскорбить друга.

«Осторожно, ребята. Похмелье на ногах только что наступило. Фалько, ты выглядишь как дурак, который всю ночь не спал, распивая дешёвую выпивку в грубой компании». Он уже видел, как я это делаю раньше; я делал это вместе с ним.

«Не начинай!»

«Тогда давайте немного посерьезнее. Полагаю, вы пришли вручить мне красиво переплетённый набор табличек с подробным описанием того, кто убил Цензорина Мацера, каковы были их грязные мотивы и где я могу найти их привязанными к перголе в ожидании ареста?»

'Нет.'

«Глупо надеяться!»

«У меня есть пара зацепок».

«Лучше, чем ничего», — сварливо ответил он.

'А вы?

«О, я ни с чем не сравню. Мне нравится чувствовать себя в безопасности. Зачем начинать играть с уликами и доказательствами?» К счастью, после этой фривольности он успокоился и заговорил более разумно. Он перечислил обычные вопросы. Он переговорил со всеми, кто был у Флоры в ночь гибели солдата, но ничего полезного не узнал.

«Никто не видел никого рядом с Цензорином и не заметил, чтобы кто-то поднимался по задней лестнице в его комнату».

«Так что это тупик».

«Верно. Я несколько раз допрашивал Эпимандоса. Мне не нравится его бегающий взгляд. Он странный, хотя я ничего не могу ему доказать».

«Я думаю, он сбежал. Из-за этого он выглядит обеспокоенным».

«Он там уже несколько лет».