— Господи! — кричу я. — А потом той ночью... Боже, той ночью! Тебе следовало быть там. Бля, будь ты тоже там, ты бы разозлилась!

— Хорошо, но что ты сделала, чтобы...

— Он оставил меня голой на кухонном столе! — кричу я. — Ты понимаешь?

— Голой?

— Да, голой! После того как насладился... от… — Комок подступает к горлу при одном только воспоминании о том, что было несколько ночей назад. Я подношу руку ко лбу и поджимаю губы. Фиби же хихикает , и я впадаю в ярость.

— Ты, случайно, не смеёшься над ситуацией? — мрачно спрашиваю я, и она кашляет.

— О нет... Просто мне странно слышать тебя в таком состоянии.

— В каком смысле?

Я вскакиваю на ноги и снова начинаю ходить.

— Как бы мне описать тебя... скажем так... возбуждённая?

Я останавливаюсь и оборачиваюсь, словно подруга стоит позади меня.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь?!

— Ну , голая на кухонном столе... Да ладно, какой женщине это не понравится, а?

— Ты можешь сказать, на чьей ты стороне? — возмущаюсь я.

— На твоей, только...

— Никто никогда не выгонял меня из клуба, Фиби! — кричу я, надеясь призвать её к порядку , но она хихикает .

— Всегда бывает первый раз, разве ты не знаешь?

— Проклятие! Зачем я тебе позвонила, а?

— Ладно, обещаю не смеяться. Давай, рассказывай.

Я выдыхаю тонну воздуха, сажусь на кровать, и образ руки Дамиана между ног той девушки в клубе вводит мой разум в ступор.

— И как? — слышу я на ухо.

— Что?

— Он, Лу!

Ругаюсь про себя и снова встаю.

— Засранец, каким он должен быть?

— Я тебя спросила не об этом.

— Что за занудство! Поищи в @nstagram, зовут Дамиано Греко, я знаю, у него есть аккаунт , но сама страницу никогда не видела.

— Тогда я хотела бы знать, почему ты никогда не рассказывала мне о нём. — Я слышу , как у неё переключаются приложения.

— Может, потому , что он — закрытая глава в моей жизни? Кроме того, он не такой уж хороший человек, то есть не такой, как мы с тобой, — обрываю резко.

— О, твою мать! — выпаливает подруга через несколько секунд. — И он, то есть я хочу сказать, этот греческий бог оставил тебя голой на кухонном столе! Чёрт, мне никогда не добиться и половины твоей удачи!

— Удачи? Но ты хорошо его разглядела?

— Подруга, могу тебя заверить, — мои глаза видят прекрасно…

— Фиби, ты, должно быть, ошибаешься.

Я отнимаю телефон от уха, включаю громкую связь и быстро загружаю @nstagram, проклиная, что меня лишили телефона. За все эти годы я ни разу не искала Дамиано в социальных сетях. Это всегда было то, что я не позволяла себе делать по собственной воле, из честности по отношению к той себе, которая никогда не переставала страдать из-за него. Про наличие у Дамиано аккаунта я давно узнала от матери.

Через несколько мгновений помещаю в поиск его имя и фамилию. Появляются разные профили. Первый принадлежит ему. Я не открываю. Смотрю на миниатюру фотографии в аватарке. Он стоит без рубашки на лодке, море за спиной, солнцезащитные очки на носу , улыбка убийцы на лице, та, что я люблю до безумия. И мне вспоминается давний день на лодке, — мои голые ноги за бортом, его бессмысленный страх, что я упаду в воду , мои руки вокруг его шеи.

— О боже, Лу… — Фиби возвращает меня в настоящее.

Я качаю головой и, не задумываясь, открываю профиль. Первые фотографии, которые я вижу , закреплены вверху. Он с Сетом. Дамиано опирается на капот чёрного спортивного автомобиля. Он со спины, с голым торсом, сидит на краю бассейна, и у меня перехватывает дыхание. Я открываю последнюю фотографию, увеличиваю и во рту сразу пересыхает . На его потемневшей от августовского солнца коже отчётливо выделяется лицо медузы с чертами, идентичными моим.

— Фиби?..

— Ты видела? — спрашивает она.

Я киваю, словно подруга может меня видеть, и сажусь. Я провожу ногтем по дисплею, обводя края татуировки, толком не зная, что сказать.

— Это ты, Лу . Ты можешь назвать его закрытой главой в своей жизни, но для него всё не так. В этом нет никаких сомнений.

Я сглатываю, глубоко вдыхаю, затем встаю и закрываю приложение.

— Чушь собачья, — злюсь я.

— Что? То, что у него на теле татуировка твоего огромного лица или речь о закрытой главе?

— Заткнись, Фиби, — бормочу я.

— Хм. Я понимаю.

— Что ты понимаешь? Тут нечего понимать.

— Уверена?

— О, продолжай! — говорю я, выключаю громкую связь и подношу телефон к уху, прикусывая нижнюю губу .

— Я хочу кое-что сказать, но не знаю, захочешь ли ты это услышать.

— Вот , и не говори.

— А что, если я права?

— Ты не права.

— И это подводит нас к следующему уровню: отрицанию. Хорошо.

— Бл*дь, Фиби!

— Ненависть, отрицание, а затем…

— Мне послать тебя к чёрту прямо сейчас или сможешь подождать, пока я повешу трубку?

Она смеётся, я краснею.

Фиби чертовски права.