Звучит музыка, Анджела догоняет меня, и я понимаю, что должна следовать дальше. Я беру платье за подол, приподнимаю его настолько, чтобы спуститься с небольшой ступеньки, и задираю подбородок. Иду гордо, смело, поворачиваю за угол и вижу Дамиано. Прекрасный и величественный, он стоит босиком на белоснежном песке, под небольшим навесом, украшенным тюлевыми занавесками, танцующими на ветру . Гости встают , как только меня видят. Я замечаю маленькую Марию Лурдес рядом с Габриэлем, мою маму , которая плачет, Дэйва и Моргана. Затем остальная Четвёрка, Фиби рядом с Тристаном, Сальво за спиной Дамиано, словно огромный щит, всегда готовый его защитить. Я опускаю взгляд. Мои шаги встречают лепестки красных роз, разбросанные по песку . Из таких же красных роз составлен и мой букет , который сжимаю в руках. Рядом фыркает Сет, и я иду вперёд в его сопровождении. Мой взгляд останавливается на Дамиано, и прошлое с каждым мгновением исчезает в свете настоящего. Есть только я и он, на этом острове Багамского архипелага под названием Элеутера. Ничего не существует, кроме этого момента, часа. Людовика и Дамиано.

Я подхожу к нему , и когда остаётся преодолеть всего несколько шагов, Дамиано протягивает ко мне руку; я беру её и тут же теряюсь в его глазах. Белая льняная рубашка, причёсанные, но небрежно уложенные волосы, татуировки, выглядывающие из-под распахнутого воротника. Потрясающий.

— Ты прекрасна, Ви, — говорит он, и я чувствую, как краснею, словно маленькая.

— Не больше, чем ты.

Его улыбка очаровывает меня.

— Продолжим? — спрашивает стоящий между нами мэр.

Я киваю, а Дамиано достаёт листок из кармана брюк, разворачивает его и прочищает горло. Он бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем начать читать, не скрывая лёгкого волнения.

— Понимаю, возможно, это не та свадьба, которую ты ожидала. Мы отличились от всех остальных даже тем, что не выбрали католическую церемонию. Бог не накажет нас за это, — говорит он, и все смеются. Дамиано облизывает губы и возвращается к чтению. — Я не могу предложить тебе ничего грандиозного, честно говоря, у меня даже дома больше нет, но… — Кто-то свистит, Сет лает , Морган подшучивает над ним, а я улыбаюсь. — Я хотел сказать, несмотря ни на что, ты всегда найдёшь во мне моё присутствие. Я больше никуда не уйду , Людовика, потому что теперь центр моего мира — это ты.

— Нас ждёт ещё встреча в Милане, — уточняет Анджела с ухмылкой, и Дамиано закатывает глаза.

— Я имел в виду , скажем так, более эмоциональные вопросы!

— Думала, ты забыл, — бормочет она.

— Могу я продолжить произносить свадебные клятвы без твоего участия? — обиженным тоном говорит он, но я знаю, Дамиано забавляется.

— О, пожалуйста.

Анджела многозначительно смотрит на него, и я невольно ощущаю себя особенной, но на этот раз по-настоящему . Я сжимаю руки на уровне живота, сдерживая тысячи бабочек, которые роятся внутри.

— Людовика, — продолжает Дамиано, — жизнь разлучила нас, но судьба свела нас вместе ещё раз, и я не хочу упускать эту возможность снова. — Он сглатывает и смотрит на меня. — Сейчас и навсегда, будешь ли ты моей женой, в горе и радости, в любви и болезни, до тех пор, пока нам позволено жить?

На глаза наворачиваются слёзы от тысячи нахлынувших воспоминаний, тысячи сказанных и прошёптанных слов, тысячи спрятанных эмоций.

— Ты был моей первой и единственной любовью, Дамиано, и то, что нас объединяет, — это нечто, превосходящее всякое понимание. Мы ненавидели друг друга, презирали друг друга и любили друг друга с одинаковой силой, но никто в мире не делал меня такой счастливой, как ты. Ты моё убежище, мой дом, моё прошлое и моё будущее. — Я с трудом сдерживаю слёзы. — Сейчас и навсегда я хочу стать твоей женой, и будешь ли ты, моя любовь, отцом нашего ребёнка, которого я ношу в себе, и станешь ли ты любить и чтить нас все дни своей жизни, пока нам позволено жить?

Из небольшой толпы раздаются аплодисменты и свист. Морган вскакивает на ноги, Анджела прикрывает рот рукой, мама от удивления начинает говорить по-сицилийски, Фиби заливается слезами, Мария Лурдес кричит от счастья, а Дамиано хватает меня за руку и притягивает к себе. Он целует меня в лоб, вдыхая аромат моих волос.

— Я рождён, чтобы любить тебя. Никогда не перестану . Да, я хочу быть твоим мужем и отцом нашего ребёнка до конца своих дней.

Я смотрю ему в глаза, полные эмоций. Дамиано достаёт из кармана брюк маленькую коробочку , открывает её. Там лежит платиновое кольцо с огромным бриллиантом в центре, крапаны крепления выполнены в форме маленьких змей. Мэр что-то говорит, но ни один из нас не слушает.

— Моя Медуза, — говорит Дамиано, беря меня за руку и надевая кольцо.

— Мой Персей, — вздыхаю я, целуя его.

Мы поженились той ночью, давным-давно в саду виллы «Бригида» — я и он, когда лето унесло по ветру наши имена, словно они единое целое. Мы пережили бури и землетрясения, пламя греха, чтобы оказаться здесь и вновь объединиться. Эта церемония лишь закрепляет то, что уже было предначертано. Начало, на котором теперь выгравировано имя нашего ребёнка.