Арк смотрел на него, ошеломлённо застыв. Он был демоном ранга Эшелон и обладал силой, о которой большинство могло лишь мечтать. Стоял перед дознавателями Совета, входил в осквернённые дома и усмирил по меньшей мере одну реликвию, пытавшуюся сожрать его позвоночник, прежде чем запечатать её в хранилище «Эгиды и Пепла».

И всё же домашний кот заставил его… испугаться?

Оставить это без внимания нельзя, решил Арк. Требовалось дальнейшее расследование.

— Я не знал, что у тебя есть кот, — позвал он в сторону кухни.

— Ах да. Это Анук, — ответила Кассия. Через мгновение добавила: — У тебя ведь нет аллергии?

— Нет. — Но Арк подозревал, что, ответь он утвердительно, она выставила бы его за дверь.

— Он очень дружелюбный.

Арк покосился на очаг, где кот развалился, подобно самопровозглашённому королю, подогнув одну лапу под грудь. Щелевидные глаза по-прежнему неотрывно за ним следили, и «дружелюбный» было не тем словом, которое выбрал бы Арк.

Расчётливый — возможно.

Осуждающий — несомненно.

Не исключено, что древний и наполовину божественный.

Не сводя с кота глаз, Арк спросил:

— Он давно у тебя?

— Лет десять, наверное. — Кассия вышла из кухни с двумя кружками в руках и маленькой коробочкой под мышкой. — Однажды вечером мама нашла его в переулке за пекарней — полуголодного и сильно раненого, словно он подрался не с тем котом. Принесла домой, выходила, и с тех пор он не уходил.

Арк посмотрел на кота, который уже закрыл глаза и замурлыкал.

— Понятно.

Кассия протянула ему кружку, между ними заклубился пар. Арк уловил знакомый, успокаивающий аромат. Ромашка, возможно, апельсиновая цедра и лёгкая нота имбиря.

На другом конце комнаты Анук снова открыл глаза. Жёлтые шары блестели в свете огня — немигающие, тревожные, словно кот ждал, когда Арк дрогнет. Или уйдёт.

— Кажется, твой кот ко мне присматривается, — сказал Арк. — И я не вполне уверен, что он не говорит на древнедэймарском.

Кассия тихо рассмеялась.

— Тебе мерещится.

— Неужели? — пробормотал он, продолжая настороженно следить за котом.

Анук медленно моргнул. Один раз — словно поставил точку.

Арк отпил чай, пытаясь избавиться от ощущения, будто высшее существо безмолвно оценило его и признало совершенно недостойным. На всякий случай он мысленно отметил, что следует изучить сведения о древних фамильярах.

Кассия села рядом, теперь ближе, и огонь залил её черты мягким золотом.

— Дай руку, пожалуйста.

Арк медленно стянул перчатку.

Она взглянула и резко втянула воздух.

— Боги, Арк.

Ладонь пересекали полосы запёкшейся и свежей крови, раны воспалились и покраснели. На подушечках пальцев и у основания ладони тесным созвездием изогнулись красные рубцы, вздувшиеся там, где кожа лопнула и снова затянулась.

— Теперь понятно, почему ты не снимал перчаток, — сказала она.

— Не хотел добавлять к вечеру ещё одну гротескную деталь.

Кассия не ответила, лишь потянулась к маленькой деревянной коробочке, оставленной на приставном столике. Открыла баночку с мазью и зачерпнула двумя пальцами густой бальзам. Когда она коснулась его — едва провела кончиками пальцев по коже, — Арка словно пронзила молния.

Она придвинулась ближе, не отрывая взгляда от раны и слегка нахмурив брови. Из причёски выбилась прядь и скользнула по его костяшкам. Здоровая рука дёрнулась на подлокотнике; порыв был столь резким, что Арку пришлось стиснуть зубы, чтобы остаться неподвижным.

В договоре были её условия, и он согласился на каждое. Ему нельзя к ней прикасаться — но о себе она ничего не сказала. Её большой палец невесомо очертил край волдыря, и дыхание Арка сбилось. Он чувствовал пульс в её пальцах — или это его собственный бился навстречу? Кассия понятия не имела, что с ним творит. Не знала, что каждое прикосновение её кожи было маленьким, восхитительным разорением. Что упавший на его руку локон был пыткой, на которую он не мог ответить.

Всё его тело словно задержало дыхание, борясь с единственной непреложной истиной их сделки: она могла к нему прикасаться. И прикасалась.

А ему оставалось лишь сидеть и чувствовать каждую секунду.

Несправедливость происходящего казалась почти смешной. Он мог задушить свет и подчинить себе тени — и всё же сидел здесь, поверженный кухонной ведьмой с ромашковым дыханием и нежными руками. Связанный обещанием, которое дал добровольно и не нарушит, даже если каждый инстинкт кричал перевернуть ладонь, переплести пальцы с её пальцами и притянуть Кассию так близко, чтобы ощутить биение её сердца.

— Тебе повезло, что не началось заражение, — прошептала она, дыханием коснувшись его костяшек. — Когда это случилось?

Арк ответил не сразу. Он всё ещё смотрел на её лицо — сосредоточенное, пока большой палец едва касался кожи между двумя воспалёнными волдырями.

Дышал он часто. Постарался не прозвучать неопытным юнцом.

— Вчера.

Кассия вскинула взгляд и встретилась с ним глазами.

— Почему ты ничего не сказал?

— Не хотел, чтобы ты беспокоилась.

— Всё равно следовало рассказать. Так что произошло?