Потому что она не ожидала и боялась признать, насколько много значила его защита. Слова эхом звучали в пустотах, существование которых она редко признавала, окутывали, как пропитанный вином шёлк, и окрашивали всё.

Он говорил не всерьёз. Не мог.

Но впервые, глядя в проносящуюся тьму, она отчаянно хотела, чтобы говорил.

14

АРК

Фонари Малой Минеолы светили мягче, чем в Демоническом квартале, — не столь безупречно, зато уютнее. Анджелин сверкал холодным блеском, а эти улицы дышали теплом. Спящие окна безмолвствовали, ставни едва слышно поскрипывали, над мощёными переулками с тихим гулом расцветали жёлтые огни защитных фонарей. Карета плавно остановилась перед домом Кассии.

Рядом с ним она шевельнулась и выпрямилась, словно только что очнулась от глубокого сна. С тех пор как они покинули Анджелин, Кассия не произнесла ни слова.

А он неподвижно сидел рядом, не доверяя себе настолько, чтобы заговорить.

Сегодня вечером что-то произошло. С ней.

И, неожиданно, с ним.

Каким же глупцом он был, полагая, будто всё окажется просто: спектакль, тщательно поставленный вечер, на котором они сыграют свои роли и уйдут невредимыми, смеясь над тем, как ловко провели общество Эшелонов Анджелина.

Но ничего простого в этом не было.

Ему не следовало удивляться. Это общество всегда пожирало тех, кто не вписывался в его аккуратную схему, но видеть, как Кассия выдерживает их нападки, было совсем иным. В своём платье она стояла подобно лавандовому пламени, осмелившемуся мерцать среди дэймарской синевы.

Лишь потом Арк осознал, как сильно сжимал кулаки. Как близок был к тому, чтобы окончательно забыть сценарий и ударить каждого демона, посмевшего над ней насмехаться.

И вот теперь она сидела рядом — безмолвная, слишком гордая, чтобы показать, чего ей это стоило.

Он вышел первым, затем обернулся и протянул ей руку в перчатке. Она на мгновение замешкалась, прежде чем принять её. Едва ноги Кассии коснулись земли, Арк почувствовал, как вокруг неё снова смыкаются доспехи. Поднялся подбородок, расправились плечи.

Даже сейчас она продолжала играть. Но на этот раз — для него.

Потребность что-то сделать, разрушить ледяное самообладание, которое давалось ей такой ценой, отзывалась физической болью. Именно эта отчаянная, беспомощная энергия заставила его потянуться к садовой калитке — слишком резко, слишком сильно сжав ручку…

Он поморщился и замер.

Кассия подняла глаза.

— Что случилось?

Арк согнул пальцы. В ответ ладонь пронзила пульсирующая боль. Проклятье. Должно быть, волдыри лопнули.

— Ничего, — сказал он. — Небольшая царапина.

Кассия на мгновение застыла. Затем произнесла:

— Ты зайдёшь. Я должна как следует осмотреть руку.

Не дожидаясь согласия, она прошла по садовой дорожке и отперла дверь. Арк последовал за ней, переступил порог — и тут же оказался окутан теплом, исходившим не только от очага.

Казалось, дом Кассии сшили из солнечного света, чайных листьев и всего мягкого на свете. Золотистое сияние ламп разливалось по деревянному полу — медовое и гостеприимное. На полках вдоль стен стояли не только книги, но и маленькие диковинки: яркие засушенные цветы под стеклом, плетёные обереги, кусочки отполированного камня в изящных чашах. Мебель была из разных гарнитуров, но удивительно ладила между собой. Напротив низкого широкого дивана с вязаным пледом стояло светло-зелёное стёганое кресло, а на подоконнике горшки с травами тянулись к стеклу, словно подслушивали внешний мир.

По его меркам здесь царил беспорядок, но он был… чарующим. И важнее того — дом жил. Был искренним. Его создали не для того, чтобы производить впечатление, а просто чтобы в нём быть.

Она провела Арка в гостиную и приказала:

— Садись.

Затем ушла на кухню, наполнила чайник и поставила его кипятиться. Арк уже собирался сесть, когда ощутил прикосновение энергии — слабое, но несомненное. Волоски у него на затылке поднялись дыбом.

Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как в комнату бесшумно проскользнул гладкошёрстный чёрный кот. Шерсть блестела словно чернила. Но остановиться Арка заставили глаза — жёлтые, немигающие. Ещё через несколько секунд он понял: его изучают.

Кот направился к нему, медленно изгибая хвост. Грациозно запрыгнул на подлокотник кресла. Они уставились друг на друга с более близкого расстояния, чем нравилось Арку. Животное наклонилось вперёд и прищурило жёлтые глаза, будто пыталось решить, кто именно перед ним.

И Арк ощутил нелепое желание отпрянуть.

Затем кот тихо фыркнул, спрыгнул и направился к очагу. Сделал один круг, второй, после чего с царственной небрежностью рухнул на подушку, словно лично решил, что Арк не стоит дальнейшего внимания.