— Да, Оливия, — ответила она с ледяной окончательностью. Её голос был настолько же холоден, насколько горячим был бушевавший вокруг огонь. — Этот дневник был подделкой. Мы сочинили его, чтобы сбить Бальтазара с толку и заставить тебя поверить, будто я пыталась вырваться из отношений, в которых подвергалась насилию. Но правда в том, что всё это время настоящей злодейкой была я.

Она шагнула ближе, и её глаза запылали злобой.

— А теперь ты будешь мучиться и умрёшь в этой комнате вместе со своей дочерью. Если только… — Она наклонилась ко мне, понизив голос до ядовитого шёпота. — Не скажешь нам, где кинжал.

Слабость разливалась по всему телу. Руки дрожали, пока я прижимала Луну к груди. Жар стал невыносимым, а пронзительные крики дочери пробивались сквозь густой дым, впиваясь мне в череп и доводя до грани безумия. Я чувствовала, как моя решимость рушится и тайна вот-вот сорвётся с губ. Я хотела защитить свою дочь. Я должна была защитить Луну.

— Ладно, — с трудом выдавила я, и это слово словно обожгло горло в удушающем воздухе. — Я скажу вам…

Но прежде чем я успела произнести хоть слог, в комнату хлынула чернильная тьма, закручиваясь щупальцами тёмной энергии. Она скользила сквозь дым, словно живая, дышащая сила, и окутала нас с Луной защитным коконом. Удушающий жар исчез, когда сгусток теней оттеснил пламя, создав посреди хаоса жуткий островок неподвижности.

Пространство наполнил мучительно знакомый женский голос.

— Соскучилась по мне? — насмешливо спросила она мою мать.

Мать впилась в женщину яростным взглядом.

— Зара?

— Давно не виделись, — промурлыкала Зара. — Передавай Сальваторе от меня привет.

Появление шара энергии и внезапное вмешательство казались чем-то нереальным. На мгновение я получила передышку от окружавшего меня ада, но вместе с ней пришло ощущение новой, неведомой опасности.

А затем всё погрузилось во тьму. Таинственная женщина по имени Зара исчезла. И я вместе с ней.

ГЛАВА 19

РОМАН

Я затягивал последний ремень на седле своего коня, пока луна поднималась всё выше в ночном небе, заливая поместье Матиаса прохладным серебристым светом. Скоро наши друзья воспользуются её влиянием, чтобы перенестись в будущее. Мысленно я пожелал им благополучного путешествия.

Кожа скрипела под моими торопливыми пальцами, словно противясь моей спешке. Но время было роскошью, которую я не мог себе позволить. Краем глаза я заметил, как шевельнулась тень, постепенно обретая очертания Ли. Он приближался решительным шагом, и в каждом его движении чувствовалась твёрдая целеустремлённость.

— Мы отправляемся к пещерам, — окликнул он меня. В его голосе звучала настороженность, созвучная моей собственной тревоге. — Я хочу убраться подальше отсюда, прежде чем мы совершим прыжок во времени. Не верю, что эти змеи внутри позволят нам уйти невредимыми.

Я кивнул и резким движением затянул ремень седельной сумки.

— Я тоже направляюсь к пещерам, но мне нужно спешить. Боюсь, я не смогу составить вам компанию, пока вы будете тащиться с повозкой.

Я взглянул на тёмные окна поместья, чувствуя на себе тяжесть невидимых взглядов.

— Но, Ли… — Голос застрял в горле. Меня переполняли чувства, мешавшие говорить.

— Что? — Ли внимательно посмотрел мне в глаза. На его лице отразилось беспокойство.

Я глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки.

— Счастливого пути, — наконец сумел произнести я.

Лицо Ли смягчилось, и привычная суровость уступила место более тёплому выражению. Наши взгляды встретились, и на мгновение между нами воцарилось безмолвное понимание, полное взаимной признательности.

— И тебе, друг мой. Береги себя, — ответил он.

Мы обнялись, чувствуя, как тяжесть предстоящей разлуки давит на наши сердца. Когда мы отстранились друг от друга, я едва сдерживал слёзы и видел, что Ли тоже изо всех сил пытается совладать с чувствами. Никогда прежде наша дружба не ощущалась так остро, как в этих тёплых объятиях.

— А что вы сделаете с повозкой, когда будете перемещаться во времени? — спросил я, искренне заинтересовавшись тем, как он собирается поступить с этим громоздким транспортом.

— Люди в пещерах смогут ею пользоваться, — ответил Ли, небрежно махнув рукой. — Матиас настоял, чтобы у них было ещё одно средство передвижения. Они даже не заметят нашего исчезновения. Мы оставим повозку снаружи, у входа в пещеры. Они привыкли к тому, что мы постоянно приезжаем и уезжаем.

— Ясно, — пробормотал я, мыслями уже переключившись на предстоящие дела.

Вместе мы вышли на открытый двор, залитый серебристым лунным светом. Под нашими сапогами хрустел гравий. Я вёл лошадь под уздцы, и в холодном ночном воздухе из её ноздрей вырывались облачка пара. Ли шагал рядом со мной. Добравшись до повозки, я заглянул в её погружённое во мрак нутро. Там лежал Марселиус, совершенно обессиленный. Болезненная бледность покрывала его некогда крепкое, полное жизни лицо. Рядом сидела Эмили, прижимая к себе их малыша. В её глазах отражалась борьба между страхом и надеждой.

— Марселиус, — тихо позвал я, забираясь в повозку.