Я резко села на кровати, запутавшись в шёлковых простынях своей роскошной спальни. Сквозь затуманенный взгляд я наблюдала, как Эмили сновала туда-сюда по коридору, бережно прижимая к себе малыша Лео и снова и снова проверяя их немногочисленные пожитки. Марселиус, всё ещё бледный и ослабевший после отравления, едва не стоившего ему жизни, с трудом брёл по коридору мимо моей двери. Каждый шаг давался ему с огромным усилием. Рядом шёл Ли, крепко придерживая его за руку, чтобы тот не упал.

— Оливия, — позвала Эмили напряжённым голосом. — Мы почти готовы. Пора прощаться.

Я кивнула, с трудом сглотнув подступивший к горлу ком. С того места, где стояла Эмили, она не могла увидеть моего кивка, но я не решалась заговорить, боясь, что голос меня подведёт. Тяжесть этого мгновения невыносимо давила на грудь. Как я могла прощаться с семьёй, когда само время было настолько непредсказуемым? Эмили и Марселиус отправлялись в неизвестность, в будущее, из которого могли никогда не вернуться.

— Берегите себя, — прошептала я, хотя эти слова казались ничтожно малыми перед лицом нашей суровой действительности.

Эмили остановилась и подарила мне улыбку, которая так и не коснулась её глаз.

— Обязательно.

Я опустила взгляд на Луну, мою драгоценную дочурку, крепко спавшую у меня на руках. Её крошечные губки складывались трубочкой и шевелились, словно она пыталась сосать невидимую грудь. Я не удержалась и провела пальцами по мягким, шелковистым кудряшкам, обрамлявшим её ангельское личико. Пока я шептала ей слова любви, пламя свечей играло на нежных чертах её лица, придавая ей почти неземной вид. Она была не просто моей дочерью, а волшебным существом, способным путешествовать во времени. Каждое мгновение рядом с ней было бесценным даром, и я дорожила им всем сердцем.

В дверном проёме появился Ли. Его челюсти были решительно сжаты, хотя в глазах затаилась лёгкая печаль.

— Мы ещё увидимся. Это не прощание.

Я с трудом сдержала слёзы и произнесла:

— Я… я знаю.

Но будущее оставалось туманным и неопределённым.

В воздухе витал едва уловимый аромат пчелиного воска и мёда. Когда Ли вошёл в полутёмную комнату, во мне затеплилось хрупкое чувство защищённости. Прежде чем я успела что-либо сказать, он заключил нас с Луной в тёплые объятия. Грубая ткань его плаща коснулась моей кожи, резко контрастируя с нежной мягкостью одеяльца, в которое была уютно укутана моя малышка.

— Оливия, — произнёс он низким, рокочущим голосом, разнёсшимся по тихой комнате. Его сильные, покрытые боевыми шрамами руки бережно обхватили крошечную головку Луны, когда он наклонился и поцеловал её в лоб. — Ты сильная и бесстрашная воительница. И я хорошо тебя обучил.

Его непоколебимая вера в меня помогла мне удержаться в настоящем.

— Как бы я хотел рассказать тебе больше, — продолжил Ли уже тише, с осторожностью опытного воина поглядывая на стены. — Но у стен есть уши. Ты должна сама раскрыть тайны прошлого. Вместе с Романом.

Его слова затронули что-то глубоко внутри меня, пробудив новую волну решимости. Слишком долго моей жизнью правили тени неизвестности. Пришло время взглянуть правде в глаза, выйти навстречу свету, скрывавшемуся за завесой тайн.

— Кажется, я начинаю догадываться, какие секреты скрывает прошлое, Ли, — произнесла я твёрдым голосом, несмотря на бурю чувств, бушевавшую внутри.

Я крепче прижала к себе Луну, позволяя всей своей любви свободно изливаться на неё, окутывая малышку словно защитным коконом.

— Я так сильно тебя люблю, Маленькая Луна, — прошептал Ли. — И обещаю, что мы с тобой скоро снова увидимся.

Его слова прозвучали как клятва, скреплявшая нерушимую связь, выкованную в пламени нашего общего прошлого.

Выражение лица Ли смягчилось.

— Как бы мне хотелось остаться подольше, Оливия, но я нужен Марселиусу. Малик и Роман останутся рядом, чтобы защищать тебя и Луну.

Мои глаза наполнились слезами, и стоявшая передо мной непоколебимая фигура расплылась. Я заморгала, пытаясь сдержать их, не желая омрачать наше прощание горечью своей печали. Но слёзы всё равно вырвались наружу и покатились по щекам.

— Ты всегда был моей опорой посреди хаоса, — прошептала я и поцеловала его в щёку.

Под моими губами его кожа была тёплой, а это мимолётное прикосновение вместило всю нежность нашей безмолвной привязанности.

Я обвила его руками и прижалась к нему, задержавшись в объятиях на мгновение, показавшееся вечностью. В них я вложила всю благодарность и любовь, которые испытывала к этому человеку. Он был для меня гораздо больше, чем наставником, — он стал компасом, указывавшим путь сквозь самые тёмные ночи.

— Береги себя, — прошептала я ему в плечо, прекрасно понимая, какие опасности поджидали каждого из нас за пределами этих стен. От одной мысли об этом сердце болезненно сжалось, но я отогнала страх. Ли был непоколебим, словно горы, и неумолим, словно прилив. Он вернётся к нам. Обязательно вернётся.

Напоследок ещё раз крепко обняв его, я разжала руки. Его уроки закалили меня в огне испытаний, и ради Луны, ради всего, что было нам дорого, я не позволю себе дрогнуть.

В комнату вошла Эмили.

— Оливия. — Её голос сорвался на сдавленный всхлип, когда она поспешила ко мне. Эмили обняла нас с малышкой Луной, отчаянно пытаясь вместить всю нашу многолетнюю сестринскую любовь в одно искреннее объятие.