Я двинулась вперёд, ступая нерешительно, едва касаясь босыми ногами гладкого каменного пола. Величие этого места ошеломляло. Казалось, я попала в забытый мир королей и королев, где за тяжёлыми дверями заключались и рушились союзы. Отсутствие голосов и звука шагов лишь усиливало ощущение чуждости, превращая роскошные залы в пугающую, безмолвную пустоту.

Впереди я заметила движение. Какая-то женщина поднималась по лестнице с плавной, почти нереальной грацией. Её платье переливалось в свете свечей, а ткань выглядела слишком дорогой и величественной для обычной служанки. Казалось, в складки наряда были вплетены нити лунного света, нашёптывавшие о тайнах и роскоши шелков.

— Простите, — окликнула я её, и мой голос прозвучал тонкой, хрупкой нитью среди необъятной тишины. — Где все?

Женщина замерла на полушаге, и её изящную фигуру озарил мерцающий свет. Она повернулась с точностью танцовщицы — каждое движение было выверенным, но при этом удивительно лёгким. Встретившись со мной взглядом, она опустилась в глубоком реверансе, и платье растеклось вокруг неё, словно жидкое серебро.

— Эй, ты что делаешь? — растерянно пробормотала я, пока мысли лихорадочно метались в голове.

— Госпожа, простите меня, — тихо произнесла она, опустив глаза на каменные ступени, словно те могли принять на себя всю тяжесть извинения, которое она не находила сил выразить.

— Простить за… что? — спросила я, но служанка промолчала, лишь плотно сжав губы.

С трудом проглотив ком тревоги, застрявший в горле, я заставила себя заговорить снова.

— Где мой муж? — Эти слова казались чужими на языке, словно с моих губ срывались обрывки чьей-то другой жизни.

Служанка нахмурилась и принялась нервно теребить подол платья. Её смущение было почти осязаемым.

— Он на встрече с Лордом Тени. Он с Лазарусом, — ответила она, и в её голосе странным образом смешались благоговение и страх.

Лазарус? Это имя задело самые края моей памяти — знакомое, но окутанное туманом неизвестности. В груди поселилась тревожная боль, пока я тщетно пыталась соединить разрозненные обрывки узнавания.

— Кто это? — спросила я, уже произнося вопрос и понимая, насколько нелепо он звучит.

Выражение лица служанки изменилось. В её глазах смешались жалость и недоверие.

— Ох, дорогая госпожа, должно быть, вы очень сильно ударились при падении, раз не помните, кто такой Лазарус.

Падение? Это слово оглушило меня, прозвучав совершенно чуждо и лишь усилив растерянность. Я крепче вцепилась в перила, словно они могли удержать меня на месте, пока в голове кружилась пугающая пустота там, где должны были находиться воспоминания. Но прежде чем я успела потребовать объяснений, сверху послышались шаги. Их размеренный, уверенный стук эхом разнёсся по коридору.

На верхней площадке лестницы появилась мужская фигура, одно присутствие которой словно заставило воздух замереть. У меня перехватило дыхание. Это был Бальтазар, но совсем не тот, которого я знала. На его коже не осталось ни единого следа времени, ни одной морщины, прежде рассказывавшей историю прожитых им лет. Волосы стали темнее и длиннее, а серебристые пряди, которые я помнила, бесследно исчезли. Он выглядел… невероятно молодым, полным сил, словно время больше не имело над ним власти.

— Как такое возможно? — прошептала я, едва различая собственный голос за бешеным стуком сердца. Инстинктивно я отступила на шаг, словно расстояние могло защитить меня от этой невозможной реальности. — Он выглядит на двадцать лет моложе.

По его лицу промелькнуло беспокойство. Или недоумение? Бальтазар двигался с той же властной уверенностью, которую я хорошо помнила, но теперь в каждом его движении ощущалась неоспоримая жизненная сила. Казалось, с него сняли груз прожитых лет, вернув в самый расцвет жизни.

Когда Бальтазар приблизился, воздух словно задрожал от невысказанного вопроса. В его глазах плескалось беспокойство, которому я не доверяла.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Я отшатнулась, прижавшись спиной к прохладной каменной стене. Вид Бальтазара, помолодевшего и не тронутого временем, казался загадкой, которую невозможно было разгадать.

— Ты… ты был в заточении, — запинаясь, произнесла я, не в силах скрыть ужаса, раздиравшего меня изнутри. — Как тебе удалось сбежать?

Он глубоко нахмурился.

— В заточении? Госпожа, о чём вы говорите? Должно быть, вы ударились головой сильнее, чем мы думали. Вам ещё нужно отдыхать.

Пульс бешено стучал в ушах, и каждый удар словно кричал об опасности.

— Нет, — возразила я, ощущая на языке острый, горький привкус страха. — Я ничего не выдумываю. Ты был в темнице после того… после того, как пытался меня убить. — Мой голос сорвался, и паника хлынула наружу неудержимым потоком. — Ты пришёл забрать мою малышку. Ты хочешь причинить ей вред!

Выражение лица Бальтазара изменилось. Растерянность сменилась чем-то более глубоким, почти мучительным.