В расщелине, окутанный неземным сиянием, пронзавшим пещерные тени, лежал кинжал Луны. Его серебряное лезвие мерцало, словно гладь безмятежного пруда, отражая лунный свет, проникавший сквозь узкую трещину в потолке пещеры. Сердце бешено колотилось о рёбра, и его учащённый ритм предвещал торжество, когда мои пальцы сомкнулись на рукояти. Металл оказался холодным, почти обжигающим, но прикосновение к нему вызвало странное чувство возвращения домой — словно я обрела частицу собственной души, о потере которой даже не подозревала.

Я подняла кинжал Луны, ощущая его тяжесть — не только физическую, но и символическую, — и принялась поворачивать его в руках, разглядывая со всех сторон. При всём своём величии он был лишён ослепительного сияния кинжала Солнца, который всегда находился рядом со мной. Без своей истинной силы он казался неполноценным — таким же, какой когда-то была я сама, прежде чем судьба выковала из меня нечто большее.

— Вот он, — прошептала я, и эти слова прозвучали почти как молитва. — Теперь у меня оба.

Но их дремлющая сила тяжёлым грузом давила на ладони, напоминая, что одного обладания недостаточно. В памяти всплыли яркие, пугающие образы моего сна — клинки, пылающие могуществом и бросающие вызов тьме. Я вспомнила слова, произнесённые на том неземном поле битвы, — слова о разделении, о разрыве связи, существовавшей сквозь века.

— Это сделала я, — пробормотала я, когда меня осенило. — Я разделила их, верно?

— Да, Оливия, — эхом отозвался спокойный, уверенный голос старика. — Это сделала ты. Но тогда это было необходимо, чтобы защитить мир от их объединённой силы. Теперь же пришло время вновь соединить их и пробудить их истинное могущество.

Тревога тугим узлом скрутилась в животе, усиливаясь с каждой секундой молчания.

— Что я должна сделать? Какие слова нужно произнести, чтобы вернуть их к жизни? — В моём голосе звучала настойчивая мольба.

Но прежде чем он успел ответить, старик пошатнулся. Его тело согнулось, словно у марионетки, которой внезапно перерезали нити. Он рухнул на землю с глухим стуком, прокатившимся эхом по пещере. У меня сердце оборвалось.

— Нет! — вскрикнула я, бросаясь к нему.

Его глаза были закрыты, а лицо избороздили морщины боли — или чего-то более глубокого, словно на его чертах отпечаталась невидимая борьба. Я опустилась рядом с ним на колени, и холодный камень обжёг кожу даже сквозь ткань юбки.

— Что случилось? — Мой голос дрожал, когда я нерешительно протянула к нему руку, не зная, сможет ли моё прикосновение принести ему хоть немного утешения или облегчения.

Старик дышал хрипло и прерывисто. Каждый вдох давался ему с таким трудом, словно вытягивал из его хрупкого тела последние остатки жизни. Его рука, неожиданно сильная, схватила мою с такой силой, что по моим и без того натянутым нервам пробежала дрожь.

— Приближается солнечное затмение, — произнёс он, с трудом выговаривая слова между тяжёлыми вдохами. Его пальцы, на удивление крепкие, с отчаянной настойчивостью стиснули мою ладонь, вновь заставив мои и без того измученные нервы содрогнуться. — Ты должна вспомнить прошлое.

Внутри меня вихрем закружилось смятение, смешиваясь со страхом и адреналином, которые стали моими неизменными спутниками с тех пор, как я ступила в это проклятое место.

— Вспомнить что? Как я могу…

— Сальваторе — твой злейший враг, — перебил он, впившись в меня пронзительным взглядом, от которого воздух вокруг словно сгустился. — Матиас и твоя мать… они тоже твои враги.

Земля подо мной будто зашаталась, словно в любую секунду могла разверзнуться и низвергнуть меня в бездну предательства.

Прежде чем я успела осознать всю тяжесть его слов, его хватка ослабла, а хрупкое тело начало меркнуть, растворяясь в надвигавшихся тенях, ползущих по стенам пещеры. С моих губ сорвался полный неверия крик — надрывный, срывающийся, — но его тут же поглотила гнетущая тишина.

Я осталась сидеть одна, чувствуя, как правда, заключённая в его предупреждении, тяжёлым грузом давит на сердце.

Внезапно живот пронзила острая, обжигающая боль, настолько сильная, что я вздрогнула от неожиданности. Судорожно втянув воздух, я согнулась пополам и вцепилась в холодный, неподатливый камень в поисках опоры.

Только не сейчас. Внутри вспыхнула паника — ослепительная, обжигающая добела. Этого не могло происходить. Только не здесь, не в глубине пещеры, окутанной мраком, вдали от любой помощи. Новая схватка пронзила меня, ещё сильнее и беспощаднее предыдущей, заставив судорожно хватать ртом воздух.

— Пожалуйста, только не сейчас, — прошептала я, обращая свою отчаянную мольбу к ребёнку внутри меня, к Судьбам, которые, казалось, вознамерились испытать меня на прочность. Пещера перед глазами расплывалась, тени подступали всё ближе, пока я пыталась удержаться, опираясь на неподатливый камень. Одинокая и перепуганная, я боролась с накатывавшими волнами боли, и лишь затихающее эхо змеиного шипения было свидетелем моих мучений.

ГЛАВА 14

ОЛИВИЯ