— Ты никогда не завладеешь ими, Сальваторе, — произнесла я, и в моём голосе прозвучала властная сила, неподвластная самому времени. — Я разделю их, и ты никогда не сможешь ни найти их, ни завладеть ими.

Мир вокруг меня бешено закружился, а земля под ногами словно провалилась в водоворот ветра и необузданной энергии. Сердце оглушительно колотилось, пока клинки Солнца и Луны дрожали в моих руках, излучая нечеловеческую мощь. Затем с оглушительным треском, подобным раскату грома, расколовшему небеса, клинки разъединились, разорвав связывавшие их узы. Ударные волны прокатились по полю битвы, разметав тени и заставив хаос умолкнуть.

Пот стекал по моему лбу, пока вокруг бушевала буря, но меня она не затрагивала. Я стояла одна, непоколебимая, в самом сердце урагана, пока мир вокруг распадался на части.

А затем наступила тишина.

Я резко распахнула глаза и обнаружила себя в неподвижной тишине спальни поместья Матиаса. Хаос сновидения отступил, оставив меня судорожно хватать ртом воздух. Моё сердце бешено колотилось, нарушая мягкий, ровный ритм дыхания спящего рядом Романа. Комната утопала в тенях, но яркие образы сна продолжали стоять перед глазами с пугающей отчётливостью.

— Я всё видела, — прошептала я в темноту, и мой голос дрогнул под тяжестью внезапного откровения. — Так ясно… так реально.

Имя Сальваторе эхом отдавалось в голове, словно зловещий призрак, связывающий прошлое с настоящим. В мыслях мелькнул обрывок воспоминания из моей жизни в облике Изабель — мимолётная тень, ускользнувшая прежде, чем я успела за неё ухватиться. Была ли между ними связь? Откуда я его знала? Какие тайны скрывались в глубинах истории, дразня меня своей недосягаемостью?

Несмотря на тепло в комнате, меня пробрала дрожь. Мне отчаянно хотелось взять себя в руки и унять эту дрожь, пока сон и реальность сталкивались в моём сознании. Имя Сальваторе никак не отпускало меня, словно загадка из давно забытой эпохи, требовавшая разгадки. Моя решимость окрепла: я не успокоюсь, пока не раскрою тайны своего происхождения и предназначения.

Прохладный ночной воздух коснулся кожи, когда я выбралась из-под шёлковых простыней, стараясь не потревожить мирный сон Романа. Пульс гулко отдавался в ушах, неумолимо напоминая о хаосе, развернувшемся в моём сновидении.

— Кто такой этот Лорд Тени, Лазарус? А Бальтазар и Зара… защитники из моего прошлого, — пробормотала я себе под нос. Эти слова казались одновременно чужими и знакомыми. — Как странно. Бальтазар — мой защитник? Скорее уж мой злейший враг. И кто такая Зара?

Ничто из этого не имело смысла: видения, голоса, завуалированные угрозы. Всё сплеталось в причудливую паутину смятения и тревоги, которая прилипла ко мне, словно вторая кожа.

Жажда царапала горло, возвращая меня к простой, ощутимой потребности посреди неосязаемого вихря мыслей. Тихо поднявшись, я босиком пересекла комнату, стараясь ступать как можно легче по прохладному мрамору и не издавать ни звука, способного нарушить тишину. Старая привычка, оставшаяся с детских ночей, когда я тайком пробиралась сквозь тени. Поместье безмолвствовало, укутанное тяжёлым бархатом ночи. Я начала спускаться по величественной лестнице, осторожно и бесшумно ступая по ступеням, чувствуя, как тяжесть невысказанных тайн давит на плечи.

На середине лестницы меня остановил приглушённый разговор. Прижавшись к стене в тени, я осторожно выглянула из-за угла. Слабый свет единственной свечи освещал две знакомые фигуры — мою мать и Матиаса, увлечённых разговором вполголоса.

— Что сегодня произошло в пещерах? — спросил Матиас тихим, но настойчивым голосом.

— Оливия видела яму со змеями, старика… и кинжал Луны, — ответила мать. В её голосе звучали тревога и убеждённость.

— Ты тоже это видела? — В вопросе Матиаса послышалось недоверие.

— Конечно нет, — резко ответила мама. — Но я знаю, что это был Лазарус. Он охраняет кинжал Луны. Когда я подошла, всё исчезло.

— Наберись терпения, — размеренно, почти пренебрежительно произнёс Матиас. — Это был не Лазарус. Он никогда не приближался ни к Оливии, ни к Роману. Это не мог быть он. Скорее всего, ей всё померещилось.

Меня пронзила острая волна потрясения. Как они могли с такой лёгкостью отмахнуться от того, что я пережила? Неужели мой разум действительно играл со мной злую шутку?

— Как ты можешь утверждать, что всё под контролем? — спросила мама, едва сдерживая раздражение. Её голос становился всё громче. — Ты уверяешь, что все пляшут под твою дудку, а теперь Марселиус и Рейна вернулись от Рауля. Лазарус появился со своей ямой, кишащей змеями. Такое чувство, что всё выходит из-под контроля. Даже Малик может водить тебя за нос, отец.

Матиас ничего не ответил.

— И Бальтазар, — продолжила мама, и её голос задрожал от злости. — Он совершенно вышел из-под контроля. Он только что раскрыл Оливии все мои секреты. И хуже всего то, что каждое его слово было правдой.