В памяти всплыло предупреждение Оливии о том, что Сальваторе, человек, некогда державший её мать в плену, теперь охотится за нами. Он хотел завладеть легендарными клинками. Казалось, сам воздух был наэлектризован невысказанной правдой и пропитан тайнами, которые никто не осмеливался раскрыть.

Я оставался рядом с Оливией, прижимая её к себе, пока её дыхание не стало ровным и она наконец не погрузилась в сон. Но даже тогда я не смог заставить себя уйти. Выражение её лица не выходило у меня из головы, служа пугающим напоминанием о том, что все мы были лишь пешками в куда более опасной игре. Необходимость как можно скорее отыскать кинжал Луны терзала меня, словно непрекращающаяся боль, но сомнения и страх коварно нашёптывали своё на краю сознания. Действительно ли мы сумеем найти его раньше наших врагов? Или же слепо шли прямо в ловушку, которая окончательно погубит нас?

ГЛАВА 13

ОЛИВИЯ

Я ворочалась в постели, сбивая и запутывая простыни, задыхаясь от гнетущей тишины величественного поместья Матиаса. Мысли беспокойно метались, и я никак не могла избавиться от отголосков сегодняшней встречи в пещере: змеиного шипения, загадочного взгляда старика и мимолётного видения кинжала Луны.

Лунный свет пробивался сквозь занавески, ложась на комнату бледными полосами. Веки тяжелели, и я постепенно поддавалась сонливости. Но вместе со сном пришёл и его привычный спутник — неотступное, мучительное сновидение. Я крепко сжимала Клинок Теней и бежала через поле битвы, усеянное павшими. Земля превратилась в жуткую мозаику из искорёженных тел. Изломанные тела солдат валялись повсюду, словно выброшенные марионетки. Бездыханные лошади лежали, раскинув ноги, а в их остекленевших глазах навеки застыл ужас. Земля впитывала густую, тёмную кровь, собиравшуюся под ними в лужи.

Паника впилась когтями мне в грудь, когда я резко обернулась, высматривая преследователей. Воздух был наполнен свистом стрел, рассекавших ночную тьму.

Посреди этого хаоса появился он — мужчина, окутанный мраком, чьё присутствие подавляло своей властностью и неумолимостью. Его голос нарушил тишину, словно удар хлыста, и каждое слово сочилось злобой.

— Ты не сможешь вечно убегать от меня и моих тёмных воинов. Ты проиграла эту битву.

Я замерла, и клинок в моей руке словно стал продолжением моей непреклонной решимости. Я твёрдо упёрлась ногами в пропитанную кровью землю. Этим мужчиной был Сальваторе. Он был хищником, а я — его добычей.

— Возможно, сегодня я проиграла, но я никогда не позволю тебе завладеть Клинком Теней, — произнесла я, и в моём голосе прозвучала властная сила, казавшаяся древней и могущественной.

Его смех пронёсся ледяным ветром, стремясь сломить мою непокорность.

— О, какие громкие слова, — насмешливо протянул он, приближаясь ко мне с уверенностью хищника. — Но ты забываешь, что я Лорд Тени и вся власть принадлежит мне. Кстати, о Лордах. Где же всемогущий Лазарус? Где твои преданные защитники, Бальтазар и Зара? И твоего бесстрашного мужа я тоже что-то не вижу.

Он оглядел поле битвы, и каждое его слово обрушивалось на меня словно удар, постепенно разрушая мою уверенность.

— Именно сейчас они нужны тебе больше всего, но посмотри, как всё обернулось. Здесь только ты и я.

Его глаза сверкнули злорадным торжеством. Он упивался моей уязвимостью, а губы искривились в жестокой, издевательской усмешке.

— Я облегчу тебе задачу. Можешь не утруждать себя ответами на мои вопросы. Просто отдай мне клинки, и я не стану тебя убивать. Ты будешь моей пленницей, но я позволю тебе жить.

— Никогда, — выплюнула я. — Я никогда не позволю тебе завладеть клинками.

Сон пульсировал напряжением нашего противостояния, в котором силы света и тьмы сошлись в извечной борьбе. Тень Сальваторе становилась всё больше, его злоба пропитывала воздух, но я стояла твёрдо, не собираясь уступать.

С вызывающим криком я вскинула клинки Солнца и Луны к небу. Их лезвия поймали призрачный свет невидимого небесного тела. Мои губы задвигались сами собой, произнося священные слова Клинка Теней. Они казались знакомыми, словно давно забытое заклинание, запечатлённое глубоко в моей душе и отзывавшееся на пульсирующую силу кинжалов.

— «Iinani ‘adeu qiwaa alsama’ aleazimati, wa’atlub mink ‘an tutliq aleinan linurka», — произнесла я, и воздух вокруг затрещал от древней магии. Смысл этих слов звучал у меня в голове: «Я взываю к великим силам небес. Прошу вас высвободить свой свет».

Ослепительное сияние окутало клинки, наполняя их мощью, которая, казалось, разрывала саму ткань моего сновидения. Лицо Сальваторе исказилось от мучительной боли. Он отчаянно хватал руками воздух, а его крик прорезал грохот битвы, постепенно затихавший на заднем плане. Клинки, теперь пылавшие неистовой энергией, заставили его отступить.