Они растерянно переглядывались, а руки дрожали, пока они торопливо пытались выполнить мой приказ. Воздух был пропитан напряжением, и я чувствовал, как их страх смешивается с моим собственным. Но сейчас ему не было места. Только не тогда, когда благополучие Оливии висело на волоске.

Я не стал дожидаться их ответа или проверять, последовали ли они за мной. Единственное, что имело значение, — доставить Оливию в безопасное место. Мои сапоги глухо стучали по земле, поднимая облака пыли, пока я стремительно приближался к экипажу. Шаги оставались уверенными, а руки крепко удерживали её, несмотря на нарастающее напряжение в мышцах.

— Осман, помоги мне с ней, — взмолился я, приблизившись к экипажу. Голос был напряжённым от тревоги. С ней ничего не должно случиться. Я этого не допущу.

Он бросился вперёд. Его обычно невозмутимое лицо исказилось от беспокойства, когда он распахнул дверцу экипажа и помог мне уложить Оливию на мягкое сиденье внутри.

— Скоро мы будем дома, — пробормотал я, убирая выбившуюся прядь волос с её пылающего лба.

Осман неотрывно смотрел в небо, прищурившись от смеси заворожённости и ужаса. Я проследил за его взглядом, щурясь от яркого солнечного света, хотя мысли всё ещё лихорадочно метались из-за состояния Оливии.

— Приближается солнечное затмение, — бесстрастно произнёс Осман.

Мы все замерли и недоверчиво повернулись к нему. Даже Оливия, несмотря на слабость, сумела едва слышно выговорить:

— Что?

— Посмотрите на солнце. — Осман указал вверх. — Затмение произойдёт в течение недели, а может, и через несколько дней.

Эта новость обрушилась на нас неожиданной тяжестью. Солнечное затмение и в лучшие времена считалось дурным предзнаменованием, но сейчас, когда всё держалось на волоске, оно казалось предвестником катастрофы. Воздух словно похолодел, а окружавшие нас тени вытянулись, подобно тёмным пальцам.

Малика захлестнула волна неистовой ярости, грозившая поглотить нас всех своей разрушительной силой. Его голос дрожал от звериного рычания, когда он закричал:

— Приближается солнечное затмение! Его проклятое влияние ослабляет всю тьму, делая меня уязвимым. Я не смогу защитить тебя и Оливию!

— Не волнуйся, — произнёс я с напускным спокойствием, пытаясь успокоить его, хотя моё собственное сердце бешено колотилось. — Мы найдём способ защитить тебя и вместе справимся с этим.

В глубине души я понимал, какая опасность нас ждёт, и страх впивался когтями во внутренности.

Малик отвёл меня в сторону. Его лицо исказилось от неподдельного ужаса.

— Если бы ты только знал, как солнечное затмение влияет на тьму. Во время него я полностью лишаюсь сил.

— Малик, — произнёс я, положив руку ему на плечо и стараясь придать голосу уверенности, — не волнуйся. Мы сталкивались с вещами и пострашнее небесных теней. И с этим справимся вместе.

Рейна коснулась спины Малика, и я отчётливо ощутил мощный всплеск силы, исходившей от неё.

Малик резко отстранился от её прикосновения.

— Спасибо, — произнёс он, кивнув ей, после чего отвернулся.

Я нахмурился, совершенно сбитый с толку их взаимодействием.

Тело Оливии безвольно обмякло, лицо побледнело и осунулось. Я пытался разобрать слова, которые она бормотала, но они ускользали от меня, превращаясь в неразборчивый шёпот, уносимый ветром. Её голова бессильно склонилась набок, и я осторожно поправил её положение, чтобы ей было удобнее.

— Трогай! Нам нужен врач! — рявкнул я кучеру, и тот решительно хлестнул вожжами. Лошади рванули с места, громко застучав копытами по земле и увлекая нас к спасительному убежищу в доме Матиаса. Позади остальные вскочили в сёдла под скрип кожи и фырканье лошадей, готовые сопровождать нас обратно.

Экипаж раскачивался и подпрыгивал на неровной дороге, и с каждым толчком я беззвучно молился, чтобы Оливия продержалась ещё немного. Бремя ответственности давило на меня так же неотвратимо, как приближающееся затмение грозило погрузить небо во тьму, — от него невозможно было скрыться, оно поглощало целиком. Но сейчас было не время для сомнений. Что бы ни ждало нас впереди, мы со всем разберёмся.

Ворота поместья Матиаса распахнулись, словно предчувствуя наше отчаянное возвращение. За нами клубилась пыль, окутывая всё тревожным облаком, от которого становилось трудно дышать. Я выпрыгнул из экипажа ещё до того, как он остановился, и Осман тут же оказался рядом. Его лицо было мрачным.

— Малик говорил правду, — произнёс он негромко, но веско. — Он лишится своей силы. Все существа тьмы станут уязвимыми. Нам нужно возвращаться домой.

Его слова словно ледяная рука сжали моё сердце. Что будет со всеми нами, если во время затмения Малик ослабеет? И что, если именно во время затмения у Оливии начнутся роды?

Я ворвался в дом с Оливией на руках. Дверь с грохотом ударилась о стену, и звук эхом разнёсся по коридорам.

— Ли! — взревел я, и мой голос отразился от мраморных стен. Я мог сосредоточиться лишь на Оливии в своих объятиях — на тепле её тела и неровном движении груди при каждом поверхностном вдохе.

Ли вышел из гостиной, и его лицо исказилось от тревоги.

— Что случилось? — спросил он, переводя взгляд с Оливии на меня.