Глаза Марселиуса внезапно распахнулись, обезумевшие от жара и страха. Его губы задрожали, и с них сорвалось единственное слово — хриплое, пугающее.

— Лазарус, — выдохнул он. Голос надломился, но имя рассекло воздух, словно клинок. — Он идёт… собирается уничтожить Сальваторе.

Я наклонился ближе, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Имя Лазаруса пробрало меня до костей.

— Держись, Марселиус, — прошептал я едва слышно, обращая эту мольбу не столько к брату, сколько к самим небесам. — Мы спасём тебя. Ты должен бороться.

Рука Матиаса на моём плече казалась тяжёлой, словно нависшая грозовая туча. Его пальцы впились в меня с отчаянием, отражавшим панику в его глазах. Напряжение в комнате нарастало, пока он пристально смотрел на Марселиуса, чья грудь тяжело вздымалась от частого, прерывистого дыхания.

— Матиас, отпусти меня, — процедил я сквозь стиснутые зубы, извиваясь в попытке освободиться.

Он замешкался. На его бледной коже отчётливо проступили напряжённые сухожилия, прежде чем он наконец разжал пальцы. Рука ныла от силы его хватки.

Матиас шагнул к Марселиусу. Его лицо избороздили морщины тревоги, которые, казалось, с каждой секундой становились всё глубже.

— Марселиус, повтори, что ты сказал… Кто такие Лазарус и Сальваторе?

Я встал между Матиасом и Марселиусом, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Лицо Матиаса напряглось от раздражения.

— Роман, — произнёс он тихо и сдержанно, хотя в голосе уже проскальзывало нетерпение, — Марселиус только что назвал несколько имён. Неужели ты не считаешь, что нам необходимо выяснить, кому они принадлежат? Возможно, от этого зависит наше выживание.

Я почувствовал, как в горле зарождается рычание, а инстинкт защитника пробуждается с неистовой силой.

— Оставь моего брата в покое, — прорычал я стальным голосом. — Ты что, не видишь, что он болен и умирает? Вот что должно быть для нас главным, а не какие-то имена, которые он случайно произнёс. Если эти имена настолько важны для тебя, почему бы не спросить Рейну? Возможно, она знает, кто они такие.

Слова вырывались из меня, словно яд, подогреваемые страхом за Марселиуса и раздражением из-за того, что Матиас сосредоточился на загадочных именах.

— Матиас, ты и так достаточно увидел, — вмешался Ли резким, непреклонным голосом. — Мой мальчик болен, и ему нужна помощь. Я забираю его в будущее. Он бредит и умирает.

Губы Матиаса сжались в тонкую линию. По напряжённым плечам было видно, как тяжело ему переступить через собственную гордость и нежелание уступать. Но после нескольких мучительно долгих мгновений он всё же сдался, коротко кивнув.

— Хорошо. Мы сделаем всё необходимое ради Марселиуса.

По телу прокатилась волна облегчения, смешавшись с тревожной настойчивостью, от которой бешено колотилось сердце. Нельзя было терять ни минуты, особенно теперь, когда над нами нависало затмение со всей своей зловещей угрозой.

Матиас резко развернулся на каблуках, напоследок переведя взгляд с Ли на Марселиуса, и вышел из комнаты. Его шаги эхом разнеслись по коридору, словно ставя окончательную точку.

Я стоял, глядя на Ли с отчаянием и раздражением. Тяжёлую тишину в комнате нарушало лишь мучительное дыхание Марселиуса.

— Он выживет? — спросил я.

— Не знаю, — признался Ли. В его голосе звучала такая усталость, словно она давила на него всей своей тяжестью. Плечи поникли, а лицо избороздили морщины тревоги. — Весь этот план… всё выходит из-под контроля.

— Из-под контроля? — недоверчиво повторил я. — Мягко сказано. Мне надоели все эти тайны, которые ты от меня скрываешь. О чём ты мне не рассказываешь, Ли?

Ли глубоко вздохнул. Его лицо помрачнело под тяжестью невысказанной правды.

— Роман, — произнёс он, — я так много хочу тебе рассказать, но это слишком опасно. Единственное, что я могу сказать: мы с Матиасом знакомы уже много лет. Впервые наши пути пересеклись после того, как я решил, что Алина погибла. Однажды он пришёл ко мне, представился её отцом и заявил, что хочет присматривать за её дочерью Оливией, пока самой Алины нет рядом. Я позволил ему, потому что не знал, как ещё поступить.

— А потом однажды Алина вернулась и рассказала, что Охотники за временем держали её в плену. Именно тогда Матиас открыл мне правду о Бальтазаре и о том, как тот преследовал Оливию. Он заявил, что мы должны раз и навсегда покончить с этими опасными людьми. Тогда же я узнал, что Марселиус попал в плен к Охотникам за временем, хотя Матиас уверял меня, что всё будет хорошо.

Голос Ли дрогнул, когда он продолжил:

— Мы с Марселиусом слишком долго были разлучены, а теперь, когда я наконец вернулся, он болен и бредит из-за яда, которым его отравили. Я должен увезти его отсюда и найти того, кто сможет как следует его вылечить, пока не стало слишком поздно.

Напряжение внутри меня усилилось.

— А что насчёт отца Оливии? Джек знает, что Алина жива?