Впереди зловеще извивались змеи, заполнявшие яму. Их чешуя поблёскивала в призрачном свете, словно осколки самой злобы. Сердце бешено колотилось, отбивая прерывистый ритм страха и непокорности. Я не могла отвести от них глаз, наблюдая, как они подползали всё ближе. Их движения одновременно завораживали и ужасали. Часть меня сгорала от любопытства, притягиваемая непостижимыми намерениями этих ползучих тварей, но внутри тугими кольцами свивались страх и ужас. Остаться и встретиться с ними лицом к лицу или бежать, спасая свою жизнь?

ГЛАВА 11

ОЛИВИЯ

Змеи извивались, сплетая из своих чешуйчатых тел жуткий живой узор прямо у меня на глазах. Пульс участился, пока множество змеиных тел свивалось в кольца и переплеталось, а их движения казались почти осмысленными, словно они были не просто стражами, а хранителями тайн, погребённых глубоко в этом скрытом гроте.

— Дитя, не бойся моих питомцев. Они не причинят тебе вреда, — прохрипел старик. Его голос был сухим и ломким, словно шелест древнего пергамента. Он удивительно походил на шорох ползущих змей, создавая вместе с ним тревожную гармонию.

Я застыла на месте, чувствуя, как ледяные тиски страха сжимают грудь. Его голос пробудил что-то глубоко внутри меня, потянув за далёкую нить узнавания на самой границе памяти. Я знала его. Но откуда? Как? Казалось, грот сжимался вокруг меня, а стены давили тяжестью истории, которую я не могла вспомнить, но ощущала каждой клеточкой своего тела.

— Мне нужно позвать на помощь мужа, — запинаясь, выговорила я, инстинктивно отступая на шаг. — А ты оставайся там.

Шипение усилилось, словно тихое предостережение. Хор змеиных голосов заставил холодок пробежать вдоль моего позвоночника.

И тут змеи зашевелились, расступаясь, словно тёмное море, и открыли то, что скрывалось под их извивающимися телами. Кинжал Луны. Его рукоять слабо поблёскивала в тусклом неземном свете, а лезвие покоилось в самом сердце кишащего змеями гнезда.

У меня перехватило дыхание. Я не могла поверить собственным глазам. Кинжал Луны был прямо передо мной.

— Старик и змеи охраняют его, — прошептала я, и осознание этого всей тяжестью обрушилось на меня. По венам пробежала дрожь, в которой страх смешивался с чем-то гораздо более глубоким — странным, почти электрическим притяжением. Судьба. Именно так это ощущалось, словно сама судьба пульсировала внутри меня, а кинжал звал к себе.

— Оливия? — По просторному гроту разнёсся голос, тихий, но знакомый.

Сердце подпрыгнуло в груди. Я принялась всматриваться в тени, но никого не увидела.

Я снова повернулась к старику, который смотрел на меня с такой пристальностью, что воздух вокруг нас, казалось, вибрировал.

— Я хранил кинжал Луны для тебя, дорогая, — произнёс он мягко, но в его голосе чувствовалась особая значимость каждого слова. — Только ты обладаешь силой, позволяющей завладеть им.

Его слова были загадочными, но отзывались глубоко внутри меня, пробуждая дремлющее знание, которое казалось одновременно чужим и до странности знакомым. Как этот кинжал мог предназначаться мне? И почему? Пальцы невольно дрогнули от бессознательного желания протянуть руку и схватить рукоять, охраняемую змеями. Но я осталась неподвижной, разрываясь между изумлением и страхом, пока тяжесть его откровения давила на меня словно невидимая сила.

— Кто ты? — нерешительно сорвался с моих губ вопрос, подобно листку, дрожащему перед последним падением.

Казалось, в мутных глазах иссохшего старика таились целые столетия.

— Дитя моё, ты знаешь меня уже очень давно, хотя и не помнишь. В этом и заключается проклятие, — произнёс он, и его голос одновременно успокаивал и ранил. — Постепенно к тебе начнут возвращаться обрывки воспоминаний. Мне пришлось пойти на жертву. Наберись терпения. Прими это.

Его взгляд словно пронзал завесу времени, а заключённая в нём скорбь болезненно сжимала мне грудь. В его словах звучала древняя властность, в которой мудрость переплеталась с тайной, заставляя мой пульс учащаться.

— Я встретил твоего мужа в Риме, много столетий назад. Вам обоим уготована судьба куда более великая, чем вы можете себе представить, но ключ к ней скрыт в твоей прошлой жизни. Именно она — та нить, которая связывает всё воедино.

По телу пробежала дрожь, словно сотрясая хрупкий замок, удерживавший погребённые где-то за пределами досягаемости воспоминания. Его слова были загадкой, каждый слог — кусочком головоломки, который никак не вставал на своё место, но который невозможно было проигнорировать. Он знал Романа ещё в Риме?

— Оливия! — Голос прорезал окутывавший меня туман, и его настойчивость мгновенно вернула окружающему миру чёткость. Я резко обернулась, чувствуя, как сердце бешено заколотилось при звуке знакомого голоса.

— Роман!

Облегчение захлестнуло меня, когда Роман вышел из тени — настоящий, живой, из плоти и крови. Рядом с ним виднелся женский силуэт. Она двигалась так же быстро и встревоженно, как и он.