Я осторожно отвёл простыню с её рук, открывая взгляду целую карту перенесённых страданий. Она вздрогнула, но не отстранилась. Мои пальцы замерли над синяками, а желание облегчить её боль стало почти невыносимым.

— Они надругались над тобой? — спросил я. Слова с трудом вырвались из горла, огрубевшего от мучительной потребности узнать всю глубину их жестокости.

— Нет, — прошептала она, и в её хрупком голосе облегчение смешивалось с неутихающей печалью. — Всё к этому шло, но я бы сопротивлялась изо всех сил. — Она замялась и опустила глаза. — Когда в плен привезли Марселиуса, всё их внимание переключилось на него.

Её мужество поразило меня, а моя рука, словно обретя собственную волю, продолжала осторожно касаться следов насилия на её коже. Эта близость казалась чем-то священным и необходимым. Мне нужно было узнать больше, понять всё, что с ней произошло.

— Убери от неё руку. Она помолвлена. Не думаю, что её жениху это понравится. — Голос Зары рассёк напряжённую тишину, заставив меня вздрогнуть.

Я отдёрнул руку, словно обжёгшись, и сердце болезненно сжалось. Эта прекрасная, экзотическая женщина уже была несвободна.

Зара прожигала меня суровым взглядом, а затем резким движением головы велела следовать за ней в коридор.

— Ты не можешь так к ней прикасаться, — прошипела она, и в её словах звучали гнев и предостережение. — Не после всего, что ей пришлось пережить. И уж тем более когда она обещана другому мужчине.

— Кто её жених? — спросил я напряжённым голосом, не сумев скрыть резких ноток.

— Его зовут Осман, — спокойно ответила Зара.

Это имя ударило меня словно кулаком в живот.

— Осман? — повторил я. — Тот самый Осман, которого я знаю?

Недоумение столкнулось с острой болью предательства, поднимая в груди настоящую бурю.

— Да, тот самый, которого Роман и Марселиус встретили в таверне. Тот, кто помогает вам раскапывать пещеру. Это я его туда направила.

Все кусочки головоломки с мучительной ясностью встали на свои места. Подстроенная встреча, история Османа — за всем этим стояла Зара. А я оказался в самом центре игры, даже не подозревая, что она ведётся.

Осознание обрушилось на меня тяжёлым камнем, осевшим где-то в животе. Невеста Османа, Рейна, была той самой женщиной, мысли о которой я никак не мог выбросить из головы. Она принадлежала ему. Во рту появился горький привкус иронии, когда я задумался о жестокой шутке, которую сыграла со мной судьба. Разве ей было недостаточно того, что я столкнулся с Охотниками за временем и сумел остаться в живых? Теперь я обнаружил, что испытываю чувства к женщине, обещанной другому, и оказался скован эмоциями, от которых не мог освободиться.

— Малик. — Голос Зары вернул меня к реальности. — Тебе пора уходить и возвращаться обратно. Ты пробыл здесь достаточно долго, и скоро они начнут задавать вопросы.

— Верно, — произнёс я, лихорадочно соображая. — Как думаешь, может, мне стоит прямо сейчас забрать с собой Рейну и Марселиуса? Будет правдоподобнее, если я скажу, что нашёл их в лесу. К тому же нельзя допустить, чтобы Матиас начал расспрашивать, где я пропадал.

Моя история должна была звучать убедительно, а репутация одиночки, привыкшего бродить где вздумается, лишь добавила бы ей достоверности.

Зара внимательно оглядела окрестности за окном, высматривая возможные признаки опасности.

— Да, думаю, тебе стоит забрать их с собой, — наконец произнесла она с тревогой в голосе. — Марселиус поправляется медленно, а Рейна вся в синяках. Я не хочу, чтобы они снова оказались в опасности.

— Я буду защищать их обоих ценой собственной жизни, Зара, — сказал я. — Пока они под моей опекой, никто и ничто не причинит им вреда. Даю тебе слово.

Уголки губ Зары тронула лёгкая улыбка.

— Я знаю, Малик. Я всегда знала, с какой яростью ты защищаешь тех, кто тебе дорог. А когда Матиас спросит, как ты их нашёл, скажешь, что пытался восстановить силы и случайно наткнулся на них в лесу. Их бросили там умирать.

Мы вернулись в комнату Рейны. Она внимательно смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными неуверенности.

— Рейна, дорогая, ты поедешь с Маликом, — мягко, но твёрдо сказала Зара. В её голосе звучала окончательность, не допускавшая возражений.

Рейна кивнула.

Когда мы направились к постели Марселиуса, я невольно заметил, как присутствие Рейны словно заполняло всё пространство вокруг нас. Флакон с противоядием холодил мне ладонь, пока я вводил лекарство Марселиусу. Под его действием тот начал извиваться, но вскоре, к счастью, успокоился.

— У тебя есть повозка, на которой мы могли бы его перевезти? — спросил я, прикидывая, как транспортировать мужчину, неспособного передвигаться самостоятельно.

Зара покачала головой.

— К тому же, если ты появишься в поместье Матиаса с повозкой, это вызовет слишком много вопросов.

— Тогда обойдёмся тем, что есть, — ответил я. — Сооружу носилки из веток и закреплю их на спине моей лошади.

— Справишься? — спросила она, недоверчиво нахмурившись.

— Придётся, — сказал я. — Рейна поедет со мной.