— Малик, ты не можешь винить себя в этом, — произнесла она, подходя ближе. Её присутствие действовало успокаивающе, вселяя уверенность. — Нам нужно, чтобы Матиас верил, будто всё находится под его контролем, а мы всего лишь пешки в его игре. Ты должен играть свою роль — притворяться, что ничего не подозреваешь, оставаться верным и послушным учеником. Матиас и Алина действуют не по собственной воле. Каждым их шагом руководит Сальваторе.

Её взгляд метнулся в сторону, словно она не могла заставить себя смотреть мне в глаза.

— А Сальваторе… Он слаб. И слабеет уже довольно давно. — Она глубоко вдохнула, прежде чем продолжить: — Он отчаянно стремится заполучить клинки, которые нам с тобой поручено защищать. Ты должен оставаться сильным, выполнять приказы Лазаруса и оберегать Оливию и Романа.

Я не удержался от вопроса:

— Как Лазарус?

По телу Зары пробежала лёгкая дрожь.

— Лазарус тоже слабеет с каждым днём. Но я надеюсь, что, когда клинки вновь соединятся, они вернут ему хотя бы часть сил. Правда, Сальваторе они тоже сделают сильнее.

Я поморщился.

— Будем надеяться, что Оливия согласится принять свою судьбу и всё вернётся к былому величию. Роман и Оливия уже начали вспоминать своё прошлое?

— У Романа всплывают отдельные обрывки воспоминаний, но Оливия пока почти ничего не помнит. Похоже, ей нужен какой-то толчок, чтобы память вернулась, — ответила Зара. — Малик, ты ведь знаешь, что всё изменится, когда она вспомнит, кто она такая и какая судьба связывает её с Романом. Даже Бальтазар не помнит об их связи.

— Ты сама вспомнила о своём предназначении, только когда Лазарус позволил тебе, — заметил я. — Возможно, если Оливия увидит его, она тоже всё вспомнит.

— Лазарус постоянно наблюдает за Оливией и защищает её издалека, как и мы, — сказала она. — Ты должен притворяться послушным и преданным учеником, выполняющим приказы Матиаса. Пусть он думает, что всё под его контролем, пока Лазарус следит за ним и Сальваторе.

В её словах звучали тоска и решимость. Она пристально смотрела мне в глаза, умоляя понять.

— Пусть считает себя главным. Мы за ним наблюдаем.

Я кивнул, чувствуя, как бремя долга вновь ложится на мои плечи. Игра была ещё далека от завершения, и мне предстояло сыграть свою роль. Пока что я буду носить маску неведения, выжидая подходящего момента для удара. Ради Оливии, ради Романа, ради всех Рождённых временем я не имел права дрогнуть.

— Очень печально, что Тристан погиб, — произнесла Зара, и в её обычно непоколебимом голосе послышались нотки скорби. — Но теперь я понимаю, почему Матиас так поступил. Бальтазар действительно любил Тристана.

Она слегка отвернулась, остановив взгляд на старой фотографии, стоявшей на каминной полке.

— Матиас хотел поставить Бальтазара на колени, уничтожив единственное, что ему по-настоящему дорого, — его детей.

Она замолчала. В этой тяжёлой тишине таились невысказанные истины и секреты, слишком опасные, чтобы произносить их вслух. Я мог лишь догадываться, насколько тяжёлым было бремя её знаний.

— Зара, — произнёс я, — я теряю контроль. Последняя неделя выдалась… непростой.

Эти слова казались смехотворным преуменьшением. Каждый поступок, каждое решение словно балансировали на краю катастрофы.

— Я хочу, чтобы Оливия и Роман были в безопасности. Но я снова и снова подставляю их под удар. — Горло сдавило, а противоречие между долгом и чувствами грозило захлестнуть меня с головой. — Не знаю, смогу ли и дальше притворяться. Я хочу разорвать Матиаса на куски. Медленно, по частям.

Она снова повернулась ко мне. Её спокойный, уверенный взгляд вселял надежду.

— Терпение, Малик. Продолжать притворяться нелегко, особенно учитывая прошлое, которое связывает тебя с Оливией и Романом. Но мы ближе к цели, чем ты думаешь… Совсем близко.

Казалось, стены комнаты смыкались вокруг нас, а тени нашёптывали о грядущих битвах и хрупких жизнях, судьбы которых висели на волоске. В непоколебимом взгляде Зары я отыскал искру сил, необходимых, чтобы продолжать борьбу.

— Если с ними что-нибудь случится, — произнёс я тихо, не сумев полностью скрыть угрозу в голосе, — я никогда себе этого не прощу.

— Малик. — Голос Зары был твёрд, словно гранит. — Сосредоточься на своём долге. Не позволяй эмоциям затуманивать рассудок. Найди кинжал. Как только он окажется у тебя, выведи всех из этого дома. Никаких промедлений. Никаких ошибок.

Она смотрела мне прямо в глаза, не моргая. В этом безмолвном приказе не было места возражениям.

Душераздирающий стон разорвал тишину. Я напрягся и растерянно повернулся к Заре, чувствуя нарастающую тревогу.

— Ты должен кое-что знать. Марселиус у меня, — сказала она. Её голос смягчился, хотя в нём по-прежнему слышались стальные нотки.