Мысль о том, что Рейна будет сидеть позади меня, обхватив руками за талию и прижавшись всем телом, вызвала неожиданную волну жара, прокатившуюся по венам. Заставив себя отбросить эти мысли, я вновь сосредоточился на предстоящем деле. Марселиус нуждался в нашей помощи, и сейчас в моей голове не было места ничему другому — ни желанию, ни сомнениям. Только долгу.

Лесная земля была усеяна всевозможными обломками ветвей, и среди этого природного беспорядка я выбрал самые крепкие.

— Помоги мне с этими ветками, — попросил я и принялся привычными движениями сооружать импровизированные носилки.

Пока Зара подавала мне полоски ткани, чтобы связать деревянные жерди, моя решимость лишь крепла. Я доставлю Марселиуса и Рейну в безопасное место, чего бы мне это ни стоило.

Руки Зары двигались в унисон с моими. Мы работали молча, но слаженно, собирая самодельные носилки. Они получились не слишком изящными, зато вполне пригодными для нашей цели. Мы закрепили их на спине Быстрокрылой, убедившись, что узлы затянуты достаточно туго и не развяжутся под тяжестью Марселиуса.

В доме Рейна нетвёрдо держалась на ногах. На ней были дорожное платье и пальто. Мой взгляд задержался на ней дольше, чем следовало. Её ангельское лицо и изящная фигура завораживали меня так сильно, что я не мог этого игнорировать. Во мне пробудилось неистовое желание — притянуть её к себе, заключить в объятия и поцеловать, позволив всем невысказанным чувствам вырваться наружу. Но одновременно с этим поднялся не менее мощный инстинкт — потребность оградить её от всего мира и сделать так, чтобы никто и никогда больше не причинил ей боли.

Я поймал укоризненный взгляд Зары и поспешил в комнату Марселиуса.

— Осторожнее, — пробормотал я, когда мы подняли его, закутанного в одеяла, словно новорождённого. Его тело безвольно обмякло: успокоительное милосердно удерживало его в бессознательном состоянии. Мы уложили Марселиуса на носилки, и я никак не мог отделаться от ощущения, что нам предстоит путешествие куда опаснее любого из тех, в которые я отправлялся прежде.

Рейна тяжело опиралась на дерево. Её ноги дрожали, когда она попыталась сделать шаг. Не раздумывая, я протянул руку и обхватил её за талию, помогая удержать равновесие. Она прижалась ко мне, дыша часто и с трудом, и её беспомощность затронула что-то глубоко внутри меня.

Острый взгляд Зары остановился на нас, а лицо потемнело от недовольства.

— Следи за собой, Малик, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Она помолвлена. Нам ни к чему повторение того, что случилось с Изабель. Рейна принадлежит другому мужчине, и ты будешь это уважать.

Я кивнул, сглотнув ком в горле.

— Разумеется, — ответил я, пристыженный её словами, хотя тепло тела Рейны, прижимавшегося к моему, пробуждало во мне совершенно противоречивые чувства.

Мы осторожно помогли Рейне забраться на Быстрокрылую, после чего я сам вскочил в седло, устроив её позади себя. В тот миг, когда её ладони легли мне на плечи — лёгкие, словно шёпот, но исполненные особого значения, — меня захлестнула волна восторга, смешанного с запретным желанием. Я сосредоточился на мерном дыхании лошади, на чём угодно, лишь бы отвлечься от ощущения её прикосновений.

Зара скрылась в доме и вскоре вернулась с сумкой, набитой припасами: флаконами Калабара, бинтами и прочими необходимыми вещами. Наши взгляды встретились, и в глубине её глаз читалась серьёзность.

— Ты должен заботиться о ней. Ей больно, она ослабла и переживает гораздо больше, чем ты можешь себе представить.

— Я понимаю, — ответил я, принимая сумку из рук Зары. — И не забуду, в каком она положении.

Слова «она помолвлена» неотступно звучали у меня в голове, словно заклинание, за которое я цеплялся в тщетной попытке усмирить пробуждавшиеся во мне чувства.

— Не привлекай внимания к этим припасам. — Зара указала на сумку. — Ли сможет подтвердить, что они были у него.

Её безоговорочное доверие ко мне ничуть не облегчало бремя ответственности, теперь лежавшее на моих плечах.

— Я позабочусь о Рейне, — сказал я, пряча сумку в потайное отделение седла. Рейна нуждалась в защите, и что бы ни привело меня к ней — судьба или простая случайность, — я не собирался её подводить. Как не собирался бросать и Марселиуса. Им обоим пришлось слишком многое пережить.

Зара взобралась на валун с плоской вершиной, возвышавшийся над нашими самодельными носилками. Она наклонилась к Рейне, чья хрупкая фигура была укутана плащом, почти не скрывавшим дрожь, время от времени пробегавшую по её телу. Я не слышал тихих, ласковых слов Зары, но видел, какое впечатление они произвели. Глаза Рейны заблестели от слёз — таких, какие рождаются от прошептанных слов поддержки или доверенных секретов.

— Даже самые сильные воины терпят неудачи. Всё будет хорошо, дорогая, — только эти слова донёс до меня ветер.