— Бальтазар сидит в темнице, а меня куда больше тревожат те, кто до сих пор на свободе.

Я оглянулся через плечо на зияющий вход в пещеры. Их глубины тонули во мраке, напоминая пасть какого-то исполинского зверя. Возразить ему было нечего. Мы ввязались в дело, которое оказалось нам не по силам, а мысль о том, что Бальтазар уже сидит взаперти, лишь усиливала горечь нашей неудачи.

Я положил руку Малику на плечо, стараясь излучать спокойствие, которого на самом деле не испытывал.

— Мы во всём разберёмся, — заверил я его. Он сжал кулаки и свирепо уставился на меня. Его глаза пылали гневом, словно искры, высекаемые из кремня. — Ты не знаешь, каково это, когда тебя используют, Роман, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Меня держали в неведении. Матиас говорил, что спас меня и подарил мне Рози. Это неправильно. Всё это ложь.

Его боль была словно открытая рана, обнажённая перед пронизывающим холодом.

— Не переживай, я рядом. Не паникуй, — произнёс я, хотя собственные обещания звучали в ушах пугающе пусто. Мы все потеряли опору и теперь отчаянно хватались за любую соломинку в надежде вновь почувствовать под ногами твёрдую землю.

Мы молча брели обратно, пока сквозь туман не проступили очертания поместья. Окна были тёмными, за исключением нескольких, из которых на покрытую росой траву лился тёплый свет. Едва мы переступили порог, нас встретила Алина. Её присутствие стало нежеланным пятном на этой ночи.

— Вы нашли клинок? — спросила она, когда мы, едва волоча ноги от усталости, вошли в гостиную.

Лицо Малика исказилось от едва сдерживаемой ярости.

— Думаю, тебе лучше не путаться у нас, блядь, под ногами.

Тени скользили по лицу Алины, когда она шагнула ближе, словно не замечая его душевных терзаний или попросту не придавая им значения.

— Что случилось, Малик? Мы ведь раньше дружили. Столько всего весёлого делали вместе.

Осман нахмурился, переводя взгляд с Алины на Малика и обратно. Он плотно сжал губы, и всё его тело напряглось.

— Не приближайся ко мне, — прорычал Малик низким, рокочущим, словно далёкий гром, голосом. — Я уже не тот человек, каким был раньше.

Он стремительно прошёл мимо неё и покинул комнату, оставив Алину стоять с видом оскорблённой невинности.

Голос Алины задрожал от смеси растерянности и обиды. Она продолжала смотреть вслед Малику, пока его спина не скрылась в тенях.

— Не понимаю, почему он так на меня злится, — произнесла она. — Он обращается со мной так, словно это я чудовище.

Я вздохнул, чувствуя, как тяжесть всех испытаний этого дня давит мне на плечи.

— У всех нас был тяжёлый день, — произнёс я ровным голосом. — Нам всем сейчас приходится нелегко.

Слова прозвучали пусто, но я давно научился при необходимости прикрывать истинные чувства маской вежливости.

— Твоя нежность словно бальзам на душу, Роман, — проворковала Алина, протягивая руку, чтобы погладить меня по щеке. Её прикосновение было лёгким, но совершенно нежеланным. — Как же повезло моей дочери с таким сильным мужчиной.

Она прижалась ко мне всем телом, и я отшатнулся.

— Убери от меня руку, — твёрдо произнёс я.

Её глаза расширились от потрясения, но мне было плевать. В голове вновь зазвучали слова Рауля Косты, оставляя горький привкус во рту, когда я вспомнил о трагической судьбе её сына Анджело. Невинного мальчика предал тот самый человек, который должен был его защищать. Его жизнь оборвалась из-за яда, который дал ему собственный отец, Рауль, даже не пытавшийся отрицать содеянное.

— Уверен, Коста будет рад узнать, что ты вернулась.

— Рауль? — Её голос дрогнул, а на лице отразилась смесь тоски и удивления. — Сколько же лет прошло.

— Да, я видел его не так давно. — Я прищурился. — Он много чего о тебе рассказал.

Прежде чем она успела придумать ответ, я добавил:

— Спокойной ночи, Алина. И держи свои грёбаные руки подальше от меня.

Я схватил руку, которой она гладила меня по щеке, и резко отбросил прочь.

На этом разговор был окончен. Я развернулся на каблуках и зашагал прочь, оставив её в тускло освещённом коридоре. По мере того как расстояние между нами увеличивалось, выражение потрясения на её лице сменилось чем-то совершенно непроницаемым.