— Что ты имеешь в виду? — спросил я, чувствуя, как мысли путаются в голове. — Откуда ты столько знаешь? Откуда тебе известно, что они не активируются?

Свет моего фонаря отбрасывал длинные тени на его лицо.

Осман беспокойно переступил с ноги на ногу, взметнув пыль под ногами. Он избегал моего взгляда, разглядывая разбросанные по земле обломки.

— Существуют древние свитки, — произнёс он тихо и настороженно. — В них содержится ключ к правильной активации клинков. Мой отец и группа мужчин посвятили жизнь их изучению, причём начали ещё до моего рождения. Но многих из них уже нет в живых. Если свитки попадут не в те руки, это может обернуться катастрофой для всех нас.

Его слова повисли между нами, лишь подтверждая то, что мы и без того знали: нам необходимо найти кинжал раньше всех остальных.

— Тогда мы должны позаботиться о том, чтобы они оказались в надёжных руках, — произнёс я с новой решимостью. Мы искали кинжалы не просто ради могущества, но и ради того, чтобы они не достались тем, кто мог использовать их во зло. И я намеревался довести дело до конца. Ради Малика, ради себя самого и ради призраков прошлого, незримо сопровождавших нас на этом пути.

— Как вообще могло появиться нечто настолько могущественное? — Мой вопрос эхом отразился от неровных каменных стен.

— С этими клинками связана удивительная история, — ответил Осман. — Я узнал её ещё мальчишкой.

Он глубоко вдохнул, и его взгляд затуманился, словно он погрузился в воспоминания.

— Считается, что эти клинки были созданы во время первого солнечного затмения в Древнем Угарите, — произнёс он. — Согласно легендам, именно затмение породило их, но оно же привело к гибели Угарита. На его месте возник новый город или даже целый мир — Солярис.

При упоминании этого мифического города в его голосе прозвучали едва уловимые нотки благоговения.

— Но с этими клинками связаны и куда более мрачные предания, — продолжил он. — Некоторые верят, что жажда могущества поглотила тех, кто ими владел, а стремление подчинить всё своей воле привело к падению Угарита. И всё же, несмотря на все истории и легенды, одно остаётся несомненным: во время того солнечного затмения произошло нечто чрезвычайно важное.

Его лицо помрачнело.

— Когда мой отец и другие учёные из Анатолии начали исследовать тайны Соляриса, они столкнулись с ожесточённым сопротивлением Охотников за временем. Те уничтожили их всех до единого, не позволив выяснить, почему возник Солярис и что послужило причиной его появления. Словно Охотники за временем охраняли какую-то могущественную тайну.

В его голосе зазвучала горечь.

— Однако моему отцу удалось совершить невероятное открытие, связанное с Солярисом, — продолжил Осман. — Но прежде чем он успел поделиться им с кем-либо, его убили те самые люди, которые якобы защищали наш мир. И снова это были Охотники за временем.

Он сжал кулаки, и на его лице отразилась боль утраты, которая до сих пор оставалась незажившей раной.

— После смерти отца я остался сиротой и был вынужден выживать на улицах в одиночку. Но потом Рейна и её отец проявили ко мне доброту. Они приютили меня и стали обо мне заботиться. Мы росли вместе, и со временем я без памяти влюбился в неё. Её отец благословил наш брак, и Рейна стала для меня всем. Сильная, бесстрашная женщина, рядом с которой я обрёл себя. Но теперь её у меня отняли. И если я в ближайшее время не найду её и не верну в Анатолию, её отец непременно потребует моей головы.

Когда он говорил о любимой Рейне, его голос дрожал от переполнявших чувств, а в глазах отражались боль и решимость.

Клинки были не просто древними реликвиями. Они хранили шрамы истории, следы жизней, разрушенных алчностью и неутолимой жаждой власти.

— Могу только представить, через что ты проходишь, — произнёс я, похлопав Османа по плечу. Грубая ткань его туники отсырела от ночной росы. — Обещаю, мы будем её искать. Не теряй надежды. Надежда умирает последней.

Усталость терзала мышцы, словно назойливый спутник, нашёптывающий, что пора признать поражение. Я вновь повернулся к Осману и Малику. На их лицах лежала та же усталость, что тяжёлым грузом давила мне на душу.

— Нам стоит вернуться и перегруппироваться, — произнёс я так тихо, что мой голос едва нарушил окутавшую нас тишину. — В следующий раз придём с большим отрядом. Нам нужно больше рабочих рук, больше глаз… Всё оказалось гораздо масштабнее, чем мы предполагали. Чем больше людей будет здесь работать, тем быстрее мы найдём клинок.

Никто не стал возражать. Мы молча отправились обратно вверх по склону. Зияющий вход в пещеру вскоре скрылся из виду, но не исчез из наших мыслей. Дом манил обещанием передышки, пусть и недолгой, перед тяжёлой задачей, которая нас ожидала.

К поместью мы поднимались в тишине. Каждый погрузился в собственные мысли, пока мы пробирались по неровной местности. Ночной холод пробирал до костей, а звёзды над головой скрылись под плотным покровом туч, навевавших мрачные предчувствия.

Силуэт Малика казался напряжённым, словно тетива лука, натянутая до предела.