Сама мысль была смехотворной. Жалкая попытка человека, раздувшегося от собственной важности, приписать себе чужие заслуги. Я знал, насколько силён Малик. Свою силу он обрёл сам, заслужил тяжёлым трудом и отточил в испытаниях, которые сломили бы любого, кто был слабее.

— Рози никогда ему не принадлежала, чтобы он мог её тебе подарить, — произнёс я громче, и мои слова прорезали напряжённую тишину. — И такие, как он, не раздают силу направо и налево. Её завоёвывают. За неё сражаются.

Я надеялся, что моя убеждённость передастся Малику и поможет ему обрести покой.

Малик неопределённо хмыкнул, но напряжение в его плечах едва заметно ослабло. Мы продолжили спускаться молча. Тишину нарушали лишь наши шаги да далёкие крики ночных существ, скрывавшихся в дикой глуши.

Как бы мне ни хотелось верить, что мы с Маликом стоим по одну сторону, незримая тень Алины разделяла нас, постоянно напоминая о прежнем обмане и боли, которую он причинил. Я никак не мог избавиться от неприятного чувства, которое вызывала её близость, особенно после намёков Рауля на её истинную сущность. Одно её присутствие заставляло меня нервничать, порождая гнетущее беспокойство, от которого никак не удавалось отделаться.

А ещё мы узнали об их общем ребёнке. Хотя Рауль утверждал, что ребёнок погиб в результате его экспериментов, какая-то часть меня невольно сомневалась в правдивости этих слов. Он лгал? Или ребёнка действительно больше не было в живых? Казалось, Алина хранила столько тайн, что я невольно задавался вопросом, сколько всего нам ещё предстоит раскрыть. А её связь с Оливией, женщиной, которую я полюбил всем сердцем, лишь глубже вонзала нож в рану.

Каждый шаг к пещере отдалял нас от клубка лжи и манипуляций, оставшегося позади. Но даже в убежище, которое дарила темнота, невозможно было вырваться из паутины, опутавшей нас всех.

Я сжал плечо Малика, пытаясь привести его в чувство.

— Мы во всём разберёмся.

Он резко сбросил мою руку. В лунном свете его глаза смотрели дико.

— Почему люди, которым я доверял, постоянно меня подводят? — Голос звучал едва слышным шёпотом, но в нём чувствовалась вся глубина пережитой боли и отчаяния.

Я слишком хорошо его понимал. Мир казался шахматной доской, а мы были всего лишь пешками среди королей и королев, искусно плетущих свои сети обмана.

— Сейчас доверие — роскошь, которую мы не можем себе позволить, — ответил я.

Мой брат исчез, впереди нас ждала полная неизвестность, а наши планы беспомощно дрейфовали в море хаоса.

— Давай сосредоточимся на том, что мы можем контролировать, — произнёс я скорее для того, чтобы убедить самого себя, чем успокоить Малика.

Чем ближе мы подходили к пещере, тем тяжелее становились наши шаги. Её зияющая пасть возвышалась перед нами, словно бездна, готовая проглотить нас целиком. От её невероятных размеров я лишился дара речи. Это была не просто дыра в земле, а настоящий собор теней и тайн.

— Мы будем копать, пока не найдём кинжал Луны, — произнёс я, и с каждым словом моя решимость крепла. Кинжал был ключом к пониманию происходящего, к могуществу и к будущему, которое я уже не мог ясно себе представить.

Осман кивнул. Его силуэт чётко выделялся на фоне темноты.

— Это наша цель.

— Тогда давайте его найдём, — сказал я, собираясь с духом. Что бы ни скрывалось в глубинах пещеры, оно не могло быть страшнее ужаса, пустившего корни в моей душе.

Мы остановились, чтобы забрать припасы, лежавшие под брезентом снаружи пещер. Переступив каменный порог, я высоко поднял фонарь. Внутри простиралось огромное пространство, которому, казалось, не было конца. Мы приступили к поискам, стараясь держаться поблизости друг от друга, но время от времени расходились, чтобы исследовать разные ответвления.

Воздух в пещере был прохладным и солоноватым, словно дыхание спящего зверя.

Я вытер пот со лба. Руки покрывала мелкая пыль, устилавшая пол пещеры. Мы искали уже несколько часов, ощупывая кончиками пальцев равнодушный камень в надежде обнаружить хоть какой-нибудь след неуловимого кинжала.

— Роман, — голос Османа прорезал тишину. — Ты должен кое-что знать. Когда вы найдёте кинжал Луны, он не заработает сразу. Два клинка слишком долго были разделены.

Его слова тяжёлым грузом повисли в воздухе. По моей спине пробежала дрожь, когда я задумался о последствиях воссоединения древних кинжалов.

Мои пальцы замерли на холодном камне, и я повернулся к нему. Мерцающий свет наших факелов отбрасывал пляшущие тени на его серьёзное лицо.

— Чтобы пробудить его, нужно произнести особое заклинание, отличное от тех, что используются для клинков Рождённых временем, — продолжил он. — Заклинание, необходимое для их активации, написано на мёртвом языке. Привести их в действие способен только истинный владелец. В древних писаниях о времени содержатся точные указания.