Я с трудом сглотнула, ощущая всю тяжесть его слов и бремя судьбы, которую никогда не выбирала. Роскошная столовая внезапно превратилась в клетку, заперевшую меня среди откровений, от которых невозможно было скрыться, и истин, к которым я не знала, готова ли. Ничего не имело смысла. Моя мать умерла. Ли тоже был свидетелем её смерти. Её похоронили. Неужели они набили гроб подушками? Всё это было частью какого-то грандиозного заговора? Ох, голова просто раскалывалась от всех этих недостающих кусочков истории.

Напряжение в комнате сгустилось настолько, что я едва могла дышать.

Матиас поднялся с кресла и направился к огромному камину. В его глазах отражалось пламя, которое, казалось, пожирало не только старые поленья.

— Я просто хочу защитить свою семью, — повторил он, и сквозь привычную невозмутимость проступила уязвимость. — Бальтазар заперт. Тебе больше не нужно о нём беспокоиться. Теперь нам осталось лишь найти кинжал Луны и уничтожить зло.

— Роман, Малик и их рабочие начнут раскопки в пещерах, чтобы его отыскать, — ответила я едва слышным голосом. — Рано или поздно мы найдём кинжал, но сейчас нам необходимо отыскать Марселиуса и благополучно вернуть его домой.

Марселиус был ключом ко всему, но добраться до него мы не могли.

— Как я уже сказал, мы найдём Марселиуса, обещаю тебе. Но сейчас уже поздно, и тебе стоит отдохнуть. У тебя был тяжёлый день, да и все мы устали, — произнёс Матиас. Однако за мягкостью его голоса скрывался недвусмысленный приказ. Его власть всегда была непререкаемой, но теперь всё ощущалось иначе.

Прежде чем я успела ответить, Алина направилась ко мне, широко раскинув руки. В её глазах блестели непролитые слёзы. Но я не могла. Не могла шагнуть в её объятия и принять тепло, которое она предлагала. Пока нет.

— Столько всего произошло, — прошептала я, и голос задрожал от переполнявших меня чувств. — Эмили родила. Я узнала, что Матиас — мой дедушка. А ты… После стольких лет, когда я считала тебя мёртвой, ты вдруг стоишь передо мной.

Меня захлестнула волна противоречивых эмоций — облегчение, растерянность, злость. Но сильнее всего мне хотелось получить немного времени, чтобы осмыслить происходящее.

— А теперь за мной охотится какой-то Лорд Тени по имени Сальваторе. Марселиус пропал, и я даже не знаю, с чего начать его поиски. — Слова вырывались из меня торопливым потоком. — Пожалуйста, дайте мне немного пространства, чтобы во всём разобраться.

Она застыла с протянутыми руками. Свет в её глазах померк, и она медленно опустила руки, молча кивнув, словно с трудом сдерживала боль.

— Я нахожусь в комнате, полной чудовищ, — пробормотала я.

Отвернувшись от матери и Матиаса, я направилась вверх по лестнице, которая скрипела под моими тяжёлыми шагами. С каждой ступенькой отголоски недавних откровений звучали в голове всё громче.

Какая-то часть меня не верила маминому рассказу. Как вообще можно выжить в плену у такого могущественного и безжалостного человека, как Сальваторе? Некоторые детали её истории совершенно не сходились. А может, я просто слишком устала.

— Сальваторе создал Рождённых временем? — Слова сами сорвались с моих губ, обращённые скорее к теням, плясавшим вдоль коридоров. Я никак не могла уложить в голове, что именно Сальваторе создал Рождённых временем. Это просто не имело смысла.

Мне отчаянно хотелось простой жизни, в которой мы с Романом могли бы укрыться где-нибудь в лесной глуши, подальше от всех, кто мог за нами охотиться.

Но мечты о покое разбились вдребезги, когда я впервые совершила путешествие во времени. О спокойном существовании больше не могло быть и речи. Кто такой этот Сальваторе? И когда мне придётся встретиться с ним лицом к лицу? От одной мысли об этом желудок скручивало, но я никак не могла избавиться от ощущения, что однажды наши пути неизбежно пересекутся.

ГЛАВА 4

РОМАН

Мы с Маликом и Османом тяжело спускались по склону холма к зияющему входу в пещеру. Путь нам освещал лишь тусклый свет лунного серпа. Вокруг сгущалась тьма, полная ночных тайн и неведомых угроз, притаившихся за пределами видимости. Рядом со мной тяжело дышал Малик, и каждый его выдох был словно порывом безмолвной ярости. Осман шёл впереди, выделяясь тёмным силуэтом на фоне чуть менее густого мрака.

— Малик, — негромко произнёс я, — нам нужно сохранять хладнокровие.

Он посмотрел на меня. В его глазах сверкала та же свирепая ярость, что вспыхнула ещё в поместье Матиаса.

— Легко тебе говорить, — выплюнул он, не сбавляя шага.

Я стиснул зубы, пытаясь справиться с нарастающим раздражением. Присутствие Алины в доме Матиаса было для меня словно заноза в заднице — острая и совершенно нежеланная. Слова Рауля, сказанные в таверне, не выходили у меня из головы, рисуя её в красках мрачнее окружавшей нас ночи. Мне не нравилось, что она словно призрак незримо присутствовала во всём, что мы делали, и во всём, через что пришлось пройти Малику.

— Да пошёл этот Матиас к чёрту, — пробормотал я. — Он думает, что это он сделал тебя могущественным? Что это он подарил тебе Рози?