— Ты не понимаешь, — ответила она, теперь глядя на меня твёрдо и уверенно. В её взгляде мелькнула проницательность женщины, сумевшей перехитрить тёмного колдуна. — Со временем силы Сальваторе ослабли. Его приспешники, прежде исполнявшие любую его прихоть, теперь получали приказы издалека, и это дало мне крошечный шанс. Поэтому я выжидала. А когда настал подходящий момент, сбежала и обратилась за помощью к Ли.

— К Ли? — Это имя странно прозвучало на моих губах, словно отголосок детства, наполненного играми, а не заговорами и интригами.

Ли шагнул вперёд. На его лице смешались скорбь и решимость. Он на мгновение взял маму за руку.

— Когда спустя столько лет появилась твоя мать… Для меня это стало таким же потрясением, как и для тебя. Я знал об Охотниках за временем и всегда соблюдал осторожность. Мы постоянно скрывали свои способности, чтобы они никогда нас не нашли. Мне и в голову не приходило, что они могли захватить её в плен.

Он взглянул на мою мать, и между ними промелькнуло молчаливое понимание.

— Когда я нашёл её, сломленную, но не утратившую воли к сопротивлению, единственным способом защитить её было обратиться к Матиасу.

Я откинулась на спинку стула, тщетно пытаясь сложить воедино кусочки этой извращённой головоломки. Моя мать — пленница, ставшая беглянкой. Ли — друг детства, превратившийся в защитника. И Матиас — загадочная фигура, чья роль в паутине тайн по-прежнему оставалась неясной. Комната кружилась вокруг меня безумной каруселью правды и лжи, а в самом её центре возвышался Сальваторе — Лорд Теней, претендовавший на власть над самим временем.

Сверху струился золотистый свет, рассыпаясь по обеденному столу танцующими светящимися узорами. В роскошной комнате напряжение стало почти осязаемым, окутывая меня, словно прохладный валлийский туман за стенами поместья.

— Откуда ты знаешь Матиаса? — спросила я едва слышным шёпотом. Тревожная дрожь в голосе выдавала меня, несмотря на все попытки сохранить видимость спокойствия.

Лицо Ли скрывалось в тени, а его взгляд метнулся к позолоченным карнизам, словно он надеялся найти подсказку среди причудливых украшений.

— Он пришёл ко мне, когда ты была маленькой, — ответил Ли с такой неохотой, что казался ещё старше. — Когда Алина… Когда мы думали, что она умерла, Матиас появился словно из ниоткуда. Он заявил, что является отцом Алины и хочет участвовать в твоей жизни. Он наблюдал за тобой издалека, никогда не пытаясь слишком сблизиться. Мы поддерживали связь, но ничего серьёзного между нами не было.

— А мой папа знал Матиаса? — настойчиво спросила я. При мысли, что отец тоже мог оказаться втянутым в эту паутину обмана, пульс участился.

— Нет, не знал. — Ли покачал головой, и его челюсти напряглись. — Мы должны были оградить твоего отца от правды. Риск был слишком велик, и чем меньше он знал, тем безопаснее было для него.

Он медленно вдохнул.

— Когда Алина вернулась, нам понадобился надёжный план, чтобы победить Бальтазара. Сначала разберёмся с этим мудаком. А потом займёмся всем остальным.

Откровения тяжёлым грузом легли на мои плечи, словно массивные бархатные портьеры, украшавшие высокие окна. Меня поглощала история собственного рода — история, о которой я и помыслить не могла, настолько тесно она оказалась вплетена в полотно тьмы, которое мы теперь все пытались распутать.

Напряжение в комнате усилилось, когда Матиас, в глазах которого отражалось мягкое сияние люстры, подался вперёд, собираясь ответить на всё множившиеся вопросы, тяжёлым грузом повисшие в воздухе. Хотя в его голосе слышалась усталость, он по-прежнему звучал с неоспоримой властностью, заставлявшей всех прислушиваться.

— Я связался с Маликом, — произнёс он, и это имя упало в тишину, словно камень в неподвижную воду. — Вместе нам удалось завладеть кинжалом Бальтазара. Было крайне важно ослабить его, чтобы обеспечить безопасность твоей матери.

При упоминании оружия, столь тесно связанного с бедами нашей семьи, по моей спине пробежала дрожь. На лице Матиаса застыла решимость, за которой угадывались годы, потраченные на разработку этого плана.

— Твоя мать — опытный специалист по раскопкам, — продолжил он. — Её помощь необходима нам, чтобы отыскать кинжал Луны и в конечном счёте победить Бальтазара.

Он слегка постучал пальцами по ореховой столешнице, выдавая то ли нетерпение, то ли тревогу. Разобрать было непросто.

— Всё, чего я когда-либо хотел, — произнёс он, и слова сорвались с его губ почти как вздох, — это воссоединиться со своей семьёй. Снова быть рядом с тобой, Оливия, и Эмили.

Его слова разнеслись по роскошной столовой, отразившись от позолоченных рам портретов, с которых за нами наблюдали безмолвные хранители наследия, полного тайн. Семья, прежде казавшаяся таким простым понятием, теперь напоминала головоломку, детали которой то появлялись, то исчезали по собственной прихоти.