При виде этих существ у меня перехватило дыхание. Каждая змея сама по себе была совершенным орудием смерти. В памяти всплыли воспоминания о Сиэтле и уроках Ли: замечать опасный блеск в глазах животного, улавливать едва различимые предупреждающие сигналы в его позе. Эти знания, прежде погребённые в глубинах памяти, теперь вернулись с поразительной ясностью, став жизненно необходимыми.

Мой взгляд остановился на внутриматериковом тайпане. Его чешуя завораживала мозаикой коричневых и песочных оттенков, позволяя практически сливаться с окружающей средой. Природная маскировка для существа, чей укус мог впрыснуть достаточно сильных токсинов, чтобы уничтожить целый взвод. Я тщательно контролировала каждый вдох, словно даже воздух мог меня выдать.

— Оливия, — тихо произнёс Роман, сжимая мою руку, — помни, что я говорил тебе о страхе.

Его голос стал для меня якорем, удерживающим на месте, пока волны паники грозили захлестнуть с головой. Он был прав. Мысленно я вернулась в пещеру, где встретила Лазаруса и змей, охранявших кинжал. Холодный, сырой воздух, адреналин, бурлящий в венах, ужас, заставлявший сердце бешено колотиться. Тогда мне тоже было страшно, но я выжила. И сейчас моё выживание зависело от того же самого: подчинить себе страх, укротить его, прежде чем он подчинит меня.

— Верно, — прошептала я в ответ. Пещера перед нами не просто кишела змеями. Она представляла собой живой, извивающийся клубок нейротоксинов, гемотоксинов и нефротоксинов, сплетённых в смертельно изящное полотно. Прибрежные тайпаны замерли в готовности к броску, и их неподвижность была столь же обманчива, как и молниеносная скорость. Чёрные мамбы скользили с пугающей змеиной грацией. Каждое едва заметное движение, каждое мелькание раздвоенного языка таило в себе обещание смерти.

— Смотри на меня, — произнёс Роман. Его голос стал для меня спасительной опорой, пока пульс оглушительно стучал в ушах. — Не позволяй им почувствовать твой страх.

Я кивнула, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Сосредоточившись на тепле ладони Романа, я заставила себя расслабиться и унять дрожь, которая грозила выдать мой ужас. Для этих змей страх станет сигналом, приглашением к нападению. А если они нападут, их яд принесёт быструю и мучительную смерть.

С каждым размеренным вдохом я прогоняла образы клыков, вонзающихся в плоть, и яда, растекающегося по венам. Вместо этого представляла звонкий смех Рози и безмятежный сон Луны. Они стали моим щитом, моей силой. Ради них я войду в эту яму ужасов и выйду из неё победительницей.

— Спокойно, — снова произнёс Роман. Его непоколебимое спокойствие передавалось мне, словно круги, расходящиеся по воде, помогая сосредоточиться на настоящем.

— Спокойно, — повторила я, глядя ему в глаза. Вместе мы повернулись лицом к извивающемуся морю смерти, полные решимости сделать всё необходимое, чтобы выжить.

Перед нами возвышались песочные часы, установленные на неровном каменном постаменте, словно на троне самой судьбы. За тонкими стеклянными стенками струился золотистый песок, и каждая падающая песчинка отсчитывала мгновения до нашей неминуемой гибели.

Один из стражников, говоривший на ломаном английском, но не оставлявший сомнений в своих угрозах, указал на нас клинком.

— Мы следить за часами… и за вами.

Его слова повисли в тяжёлом воздухе, пока он и остальные воины отступали, оставляя нас наедине со змеями и тяжестью предстоящего испытания.

Взгляд Романа остановился на самой крупной змее — чудовищном внутриматериковом тайпане. Её огромное, толстое тело и защитная поза, в которой она свернулась кольцами, подсказывали, что змея охраняет своё потомство. Настоящая королева среди ядовитых змей. Свет факелов поблёскивал на её чешуйчатой коже радужными переливами, словно предупреждая о смерти, которую она несла.

— Нам нужен её яд, — прошептал Роман твёрдым, спокойным голосом. — Но будь осторожна, Оливия. Одного укуса…

— Хватит, чтобы убить тебя, меня и всех в этом дворце, — закончила я, не отрывая взгляда от тёмных, настороженных глаз змеи. Мой голос звучал спокойно, хотя желудок скручивало от ужаса. — Я поняла.

Осознание собственной смертности давило на меня, неумолимо и удушающе, но я подавила страх. Потерпеть неудачу было нельзя — только не тогда, когда на кону стояли жизни моих детей.

Роман сделал осторожный, выверенный шаг вперёд, и змеиное море расступилось перед ним. Казалось, змеи распознали в нём хищника — бесстрашного воина, чьё сердце билось в ритме бесчисленных сражений. И всё же некоторые осмеливались бросить ему вызов, приподнимаясь и угрожающе шипя так, что по моей спине пробегали мурашки.

Я застыла на месте, чувствуя, как сердце подступает к горлу, и наблюдала, как он приближается к тайпану. Его движения были медленными и осторожными. Каждый шаг казался вызовом самой смерти.

Краем глаза я заметила извивающееся движение — ко мне медленно подползала филиппинская кобра. Она широко раздула капюшон и приготовилась к броску. Её блестящее тело было зловещим предвестником смертельно опасного нейротоксина, способного за считаные мгновения лишить жертву жизни.