— Смотри, как быстро умеет бегать моя лошадка! — сказала она, подняв деревянную фигурку и заставив её скакать по воздуху под собственное звонкое ржание.

— Твоя лошадка быстрая, словно ветер! — воскликнул Роман, театрально взмахнув рукой.

— Она такая быстрая!

— Это мальчик, Роман. Ну какой же ты глупенький! — Рози захихикала, забавно сморщив носик от восторга.

— Прошу прощения, — с серьёзным видом произнёс Роман, торжественно кивнув. — Конечно же, сразу видно, что твоя лошадка — мальчик.

Рози снова звонко рассмеялась, наполнив комнату мелодией детской невинности, которая на мгновение заглушила тяжесть нависшей над нами реальности.

Несмотря на окружавшую нас позолоченную клетку, её смех подарил нам короткое мгновение радости. И всё же под этой видимостью счастья в глубине моего сердца затаился леденящий страх, напоминавший об испытаниях, которые нам вскоре предстояло пройти. Эти драгоценные минуты с моими детьми были хрупкими, словно стекло, и грозили разбиться вдребезги под тяжестью надвигающихся испытаний.

— Пообещай мне, что будешь хорошо заботиться о Луне, — попросила я Рози едва слышным шёпотом. Сердце сжималось от мучительной неизвестности того, что ждало нас впереди.

Она серьёзно кивнула, отчего её кудряшки весело подпрыгнули.

— Обязательно, Оливия. Обещаю.

Но тут её маленькое личико тревожно сморщилось, а невинный вопрос пронзил меня, словно кинжал.

— А когда я увижу Малика?

— Малик отправился навстречу приключениям, — мягко ответила я, заставляя себя улыбнуться, хотя эта улыбка казалась такой же хрупкой, как стекло. — Скоро ты снова его увидишь. — Слова отдавали пеплом на языке, но я всё равно произнесла их, отчаянно желая успокоить девочку.

На мгновение в её глазах вспыхнула надежда, но почти сразу сменилась слезами.

— Я хочу к моему Малику! — разрыдалась она. Её маленькое тельце сотрясалось от всхлипов, в которых отражался тот самый страх, что я изо всех сил пыталась подавить.

— Тише, солнышко, — ласково прошептала я, прижимая её к себе и поглаживая по волосам. — Обещаю, ты снова его увидишь.

Это обещание глубоко укоренилось в моей душе, превратившись в клятву встретить любые ужасы, которые ждали нас впереди, чего бы это ни стоило. Моя решимость закалилась, словно сталь, став несокрушимой бронёй, призванной защитить нас от опасностей, нависших над нашей семьёй.

— Оливия, — прервала меня Рейна, и в её голосе прозвучала тревожная настойчивость. — Нам пора возвращаться.

Я нежно поцеловала Рози в лоб, чувствуя, как сердце тяжелеет от предчувствия разлуки. В последний раз обвела взглядом уютную детскую, стараясь запомнить каждую деталь. Затем повернулась к малышке Луне, ласково потёрлась носом о её крошечный носик и осыпала поцелуями мягкие, бархатистые щёчки. Тихое спокойствие этого мгновения должно было стать для меня источником сил, когда придёт время встретиться с тяжёлыми испытаниями.

Мы поспешили по тускло освещённому коридору, почтительно опустив головы. Рейна проводила нас до двери сырой камеры.

Воспоминания о детях были единственным, что давало мне надежду и волю бороться за победу. Я потянулась к руке Романа и крепко сжала её.

— За Рози и Луной, похоже, хорошо присматривают, — произнёс Роман.

— Да, — ответила я срывающимся голосом.

Дверь с оглушительным грохотом распахнулась. В комнату ворвались трое воинов, облачённых в чёрное. Их тяжёлые шаги гулко отдавались от каменного пола, пока они приближались к нам. Самый высокий держал в руке большие песочные часы, внутри которых зловеще пересыпался и кружился песок.

Сердце болезненно ухнуло в груди. Я поняла, что начался последний отсчёт. Воздух сгустился от напряжения и едкого запаха металла и кожи.

Пришло время встретить первое испытание.

Один из стражников выступил вперёд. Его низкий, рокочущий голос эхом разнёсся по камере. Холодные, непреклонные глаза остановились на нас.

— Вы должны спуститься в яму со змеями, найти самую крупную, добыть её яд и налить его в чашу. Не справитесь — живыми из этой ямы не выйдете. — На губах стражника мелькнула едва заметная ухмылка, но угроза в его словах была совершенно ясной.

Шершавая, покрытая мозолями от долгих лет владения мечом ладонь Романа казалась мне спасательным кругом, пока нас вели в змеиное логово, скрытое глубоко в недрах подземного дворца. В помещении было душно, воздух пропитался тяжёлым землистым смрадом, от которого меня мутило. Тусклый свет факелов мерцал на каменных стенах, отбрасывая длинные тени, плясавшие жуткий танец по полу. Полу, который извивался и пульсировал под переплетением гибких тел бесчисленных змей.