— Нет, Роман! — воскликнула она с отчаянием в голосе. — Это безумие.

— Оливия, любовь моя, — тихо произнёс я, шагнув ближе и обхватив её лицо ладонями. Её кожа была холодной, а исходивший от неё страх напоминал бурю, готовую вот-вот разразиться. — Мы и раньше сталкивались с невозможным. И будем сражаться до последнего вздоха. Вместе.

Она дышала резко и прерывисто, её грудь тяжело вздымалась, а паника грозила поглотить её целиком. Но медленно, постепенно Оливия кивнула. Несмотря на весь ужас, с которым нам предстояло столкнуться, её доверие ко мне оставалось непоколебимым.

— Расскажи о последнем испытании, — попросил я, внутренне готовясь к ответу Рейны.

Впервые Рейна замешкалась. По её лицу промелькнуло что-то неуловимое — уважение или, быть может, жалость?

— Пятое испытание называется «Яма Смерти», — наконец произнесла она бесстрастным голосом. — Вам придётся встретиться с Палачом. Он самый могущественный воин в мире. Вы будете сражаться с ним в яме и сможете выбрать любое оружие.

Её взгляд дрогнул и опустился к полу, словно она больше не могла смотреть нам в глаза.

— Вот и все испытания.

— Спасибо, — процедил я сквозь стиснутые зубы. Слова оставили во рту горечь, словно желчь.

Рейна коротко кивнула, резко развернулась на каблуках и исчезла за дверью, оставив нас наедине с гнетущей тишиной.

Казалось, каждый наш с Оливией вдох разрезал неподвижный воздух, обострённый мучительным ожиданием того, что нас ждало.

— Роман, — прошептала она, и её голос дрожал, словно тонкая нить, натянутая до предела, — как думаешь, мы сможем это пережить?

Я посмотрел на неё, чувствуя, как тяжесть этого вопроса давит на меня непосильным грузом. Но ответить я мог только одно, даже если мои слова казались ложью.

— Мы обязаны, — произнёс я, крепко сжимая её руку с уверенностью, которой, возможно, у меня и не было. Но ради неё, ради нас я заставлю себя поверить в невозможное.

По коридору разнёсся тяжёлый стук сапог по каменному полу. Каждый шаг звучал предвестием гибели. В дверном проёме появился паша Хасан. Его высокая фигура излучала властность и беспощадную решимость. Он окинул нас пугающе спокойным взглядом, и его присутствие словно задушило всё вокруг, подобно грозовой туче, заслонившей солнце.

— Надеюсь, вы готовы к своим испытаниям, — произнёс он, и его голос рассёк тишину, словно клинок. — У вас осталось ещё пару часов. Используйте их с умом.

Когда смысл его слов дошёл до нас, пальцы Оливии крепче сжали мою руку. Я повернулся к ней, убрал прядь волос со лба и нежно обхватил её лицо ладонями. Заглянув ей в глаза, я вложил в следующие слова все оставшиеся силы.

— Обещаю, мы справимся, — поклялся я, и мой голос звучал твёрдо, несмотря на бурю, бушевавшую внутри. — Ради Рози. Ради Луны. Ради нас.

В её глазах блестели невыплаканные слёзы. Она была такой уязвимой, но я встретил её взгляд с непоколебимой решимостью. Я наклонился и поцеловал её в лоб, вкладывая в этот поцелуй безмолвную клятву бороться за неё, за нашу семью до последнего вздоха. Когда паша Хасан вновь скрылся в тенях, гнетущая тишина вернулась, став ещё тяжелее прежнего. Предстоящие испытания давили на нас, словно железный саван. Я крепко обнимал Оливию, отчаянно желая верить, что мы сумеем преодолеть все преграды и выбраться из тьмы. Но в глубине души я понимал: впереди нас ждёт путь куда более опасный, чем я мог себе представить.

ГЛАВА 26

ОЛИВИЯ

Воины в чёрном мёртвой хваткой держали нас за руки, пока мы с Романом шли через лабиринт роскошных залов, чтобы в конце концов оказаться в помещении, начисто лишённом всякого великолепия. Дверь за нашими спинами захлопнулась с грохотом, и эхо отразилось от холодных каменных стен. Мы очутились в голой камере, где стоял затхлый, удушливый воздух. Сквозь узкое окно-бойницу проникал резкий свет, выхватывая из полумрака кружащиеся пылинки, но не принося ни капли тепла безжизненным серым камням вокруг. Комната была совершенно пустой, лишённой малейшего намёка на уют. Даже присесть было некуда, кроме холодного, безжалостно твёрдого пола.

Сердце бешено колотилось в груди, и каждый судорожный удар напоминал о грозившей нам опасности. Я нервно переплетала пальцы, сжимая их так сильно, что костяшки побелели, выдавая страх, который никак не удавалось подавить. Я прижалась спиной к ледяной стене, надеясь почерпнуть хоть немного сил в её непоколебимой твёрдости. Закрыв глаза, я попыталась обрести покой внутри себя, погрузиться в подобие медитации, чтобы унять подступавшую к горлу панику.

Минуты тянулись мучительно медленно, каждая казалась бесконечной. Сидя в этой сырой, тесной камере, я мысленно возвращалась к своим девочкам — Луне и Рози. Были ли они в безопасности? Знали ли, как сильно я их люблю? Одна лишь мысль о том, что они находятся в этом проклятом месте, разрывала меня изнутри, уничтожая последние остатки самообладания.