— Слегка надавим на челюсть или… постучим ей по носу.

— Постучим ей по… — Роман моргнул, не веря своим ушам.

— Ага, именно это я и сказала, — огрызнулась я, хотя от одной мысли об этом у меня дрожали руки. — Я держу чашу, а ты занимаешься змеёй. Договорились?

— Договорились, — ответил он после короткой паузы. — Но, Оливия, стучать будешь ты.

— Прекрасно, — пробормотала я себе под нос. — Заклинательница змей. Надо будет добавить в резюме.

Роман перехватил извивающегося внутриматерикового тайпана поудобнее, а я присела на корточки и осторожно поставила наше самодельное приспособление для сбора яда на холодный каменный пол. Вокруг нас яма кишела смертельными опасностями, а свет факелов создавал лишь хрупкий островок безопасности посреди извивающейся тьмы.

— Готова? — коротко спросил Роман, полностью сосредоточившись на задаче.

— Давай, — ответила я, стараясь звучать гораздо храбрее, чем чувствовала себя на самом деле.

Роман поднёс голову змеи к чаше. Пульс бешено участился, когда я наклонилась ближе, чувствуя, как вся тяжесть этого мгновения давит на грудь. Глубоко вдохнув, я быстро и легонько постучала змее по носу. Тайпан слегка отпрянул, его гладкое тело напряглось, а затем резко метнулось вперёд. Клыки пронзили тканевую мембрану, и в чашу хлынула струя смертоносного яда.

— Спокойно, — пробормотал Роман, хотя я не поняла, обращался он ко мне или к змее.

Время мучительно замедлилось. Каждая секунда казалась вечностью, пока жидкая смерть скапливалась на дне чаши. Мои руки дрожали, и я крепче сжала сосуд, заставляя себя удерживать его неподвижно. Наконец поток яда иссяк, и Роман начал осторожно отводить змею в сторону, двигаясь медленно и осмотрительно.

— У нас получилось? — спросила я, почти не осмеливаясь надеяться.

— Достаточно, чтобы спасти наши шкуры, — ответил он, и сквозь его мрачный тон прорвались нотки торжества.

Роман швырнул разъярённого тайпана в дальний угол ямы. Змея с глухим стуком ударилась о стену, а затем уползла в тень, на время избавив нас от своего смертоносного внимания. Я судорожно выдохнула, глядя на наполненную ядом чашу, дрожавшую в моих руках.

— Оливия, — произнёс Роман ровным голосом, в котором всё же слышалось изумление, — у нас получилось.

Я посмотрела на него. Мерцающий свет факелов отбрасывал причудливые тени на его покрытое потом лицо. Наши взгляды встретились, и мы без единого слова обнялись, осторожно удерживая чашу между собой. Его сердце бешено колотилось у моей груди, и в этом ритме чувствовалось скорее облегчение, чем торжество победы.

— Давай пока не будем праздновать, — сказала я, снова взглянув на чашу. — Нам ещё нужно отнести это паше Хасану.

Роман кивнул, и мы вместе направились к выходу. Позади нас продолжала извиваться и кишеть жизнью яма — смертоносное море змей, через которое нам каким-то чудом удалось пройти. Впереди в песочных часах падали последние песчинки, напоминая, насколько близко мы были к гибели. Трое воинов ждали нас у края ямы. Их лица оставались непроницаемыми, когда они встали по обе стороны от нас. Не произнеся ни слова, стражники повели нас по лабиринту коридоров подземного дворца. С каждым шагом чаша в моих руках казалась всё тяжелее, словно в ней находился не только яд, но и вся тяжесть нашей борьбы за выживание. Наконец мы добрались до богато украшенной двери кабинета паши Хасана. Стражники распахнули её широким жестом, и перед нами предстал сам паша. Его острый, оценивающий взгляд скользнул по нашим лицам.

— Охотники за временем, — задумчиво протянул паша Хасан, и его губы изогнулись в зловещей улыбке, когда он заметил чашу. — Или просто везучие дураки? — В его глазах вспыхнуло мрачное веселье. — Вы принесли то, что я потребовал, но, похоже, испытание вас ничуть не потрясло.

— А должно было? — спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя после змеиной ямы по моим венам всё ещё бурлил адреналин.

Хитрая ухмылка паши Хасана стала ещё шире.

— Ну надо же, надо же. Возможно, вы и вправду Охотники за временем. А может… — Он умолк и принялся обходить нас кругом, словно хищник, играющий со своей добычей. — Может, ты колдунья?

Он направился к письменному столу, и дорогая ткань его одеяния с тихим, зловещим шелестом скользнула по полу.

— Давайте отпразднуем ваш… успех, — произнёс он, потянувшись к графину на столе. Паша разлил вино по трём кубкам, и густая багровая жидкость закружилась в мерцающем свете факелов. Он протянул нам по кубку, а затем поднял свой, предлагая тост. — За победителей, — провозгласил он мягким, почти насмешливым голосом.

Мы с Романом быстро переглянулись и одновременно подняли кубки. Вино оказалось бархатистым и тёплым, разительно контрастируя с ледяным ужасом, скапливавшимся у меня в животе. Когда я сделала глоток, на языке остался металлический привкус, но я не придала ему значения, списав всё на собственное нервное напряжение.

И тут яд подействовал.