— Роман, — прошептала я едва слышно, — а что, если Охотники за временем найдут нас? Что, если они заберут нашу малышку?

Мои пальцы выводили невидимые узоры на его влажной от пота груди. Этими повторяющимися движениями я тщетно пыталась успокоить бурю, разгоравшуюся внутри. Его спокойное, надёжное присутствие помогало мне удержаться на плаву, но даже оно не могло остановить хаос в моей голове. Тревога нарастала, мысли неслись быстрее, чем колотилось сердце в груди.

— Эти сны, — пробормотала я дрожащим от невысказанных страхов голосом. — Они продолжают меня преследовать. Я никак не могу избавиться от ощущения, будто что-то сдерживает меня, мешает вспомнить прошлое.

Воспоминания о моём прошлом — те самые, в которых якобы скрывался ключ к моей судьбе, — маячили где-то за пределами досягаемости, словно туманная дымка, застилавшая истину. Во мне боролись разочарование и страх, оставляя после себя мучительную пустоту.

— Это страх. Ты боишься, — мягко произнёс он, убирая выбившуюся прядь волос с моего лба. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим.

— Чего мне бояться? — спросила я, хотя в глубине души сердце уже шептало ответ, прежде чем слова сорвались с губ. — Думаю… Думаю, дело в том, что у меня были отношения с Маликом. И, возможно… только возможно… когда-то меня связывало с Бальтазаром нечто, основанное вовсе не на страхе или недоверии. А что, если я узнаю, что моё предназначение гораздо масштабнее, чем я сама? Настолько велико, что мне с ним не справиться?

Прежде чем он успел ответить, тишину комнаты нарушило тихое хныканье, разрядив напряжённую атмосферу. Крошечные кулачки Луны замахали в воздухе, личико сморщилось от первых признаков голода. Её плач был негромким, но настойчивым, напоминая о той жизни, ради которой мы продолжали бороться.

Я поднялась и взяла её на руки, прижимая к себе. Луна с жадностью прильнула к груди, и в ночной тишине раздавались лишь тихие звуки её причмокивания. Роман наблюдал за нами, забавно надув губы.

— Знаешь, — произнёс он с притворной обидой, — я ужасно ревную тебя к Луне. Она постоянно может наслаждаться твоей прекрасной грудью.

Из груди вырвался смех, разгоняя тяжесть, сдавливавшую сердце.

— Луна поделится, — поддразнила я, не сдержав улыбки. Эта лёгкая шутливая перепалка подарила нам короткую передышку, мгновение обычной жизни посреди окружавшего нас хаоса.

Когда веки Луны вновь сомкнулись и она, сытая и довольная, уснула у меня на руках, я встретилась взглядом с Романом. В его глазах я увидела не только любовь, но и непоколебимую решимость, которая помогла унять дрожь в моей душе.

— Мы справимся с этим вместе, — произнёс он негромко, но с непоколебимой решимостью. Его слова окутали меня, словно защитный щит, и в каждом слоге звучала клятва.

Он наклонился ближе, нежно коснувшись губами моей шеи и оставляя цепочку невесомых поцелуев, от которых по спине побежали мурашки.

— Какие бы преграды ни возникли на нашем пути, я всегда буду рядом, защищая тебя и нашу дочь, — прошептал он. — Вместе мы встретим любые испытания, которые приготовила нам судьба. И вместе преодолеем их.

Пока его слова проникали в самое сердце, острые грани моего страха начали сглаживаться, уступая место глубокому чувству защищённости и любви. На короткое мгновение тяжесть неизвестности ослабла, и я позволила себе погрузиться в подаренное им утешение, наслаждаясь этой передышкой, пусть даже мимолётной.

И всё же за теплом его обещаний я ощущала приближение новых испытаний. С каждым мгновением трудности, ожидавшие нас впереди, казались всё более пугающими, словно невидимые преграды, постепенно сжимавшие вокруг нас кольцо. Страх подтачивал мою решимость, но я цеплялась за ещё теплившуюся внутри твёрдость духа, готовясь встретить всё, что ждало нас на дальнейшем пути.

ГЛАВА 23

МАЛИК

Я заботливо подоткнул грубое шерстяное одеяло вокруг Рози. Её маленькое тельце почти не оставляло вмятины на соломенном матрасе. Девочке скоро должно было исполниться семь — тот самый волшебный возраст, когда мир должен быть полон чудес и удивительных открытий. Несмотря на неотступные опасности, подстерегавшие нас на каждом шагу, я твёрдо намеревался оградить её хрупкую невинность от жестокой действительности, наступавшей со всех сторон. И всё же порой это казалось попыткой разжечь костёр посреди бушующего урагана — бесполезной и практически невыполнимой затеей. Тени обмана и предательства постоянно нависали над нами, угрожая поглотить целиком. Но я продолжал бороться, не позволяя своей решимости пошатнуться.

Её веки трепетали, словно крылья мотылька возле мерцающего пламени свечи, отбрасывавшего на стены комнаты слабые, танцующие тени. Сквозь половицы доносились запах древесного дыма и приглушённый гул голосов посетителей таверны, напоминая о том, что хотя бы на это мгновение мы нашли пусть и ненадёжное, но убежище.