— Я ухожу. Зара, мне нужно что-нибудь знать, прежде чем я уйду? — спросил я деловитым тоном, хотя на душе было тяжело.

— Скоро наступят тёмные и опасные времена, — ответила она тихо, но сурово. — Мы будем терять людей. Защищай Оливию и Романа. Береги своё сердце. Не позволяй чувствам мешать тебе.

Её слова тяжёлым грузом легли на мои плечи, заставив осознать всю тяжесть ответственности, которую я взвалил на себя, даже не отдавая себе в этом полного отчёта.

— Вы в надёжных руках, — добавила она. — Паша Хасан — хороший человек. Он тебе понравится.

— Ладно, — ответил я с напускным безразличием, которого совершенно не испытывал. Уголок рта дёрнулся в кривой усмешке. — Развлекайся с Бальтазаром. Уверен, вам обоим есть что наверстать. Может, секс с тобой поможет ему вернуть память.

Я попытался разрядить обстановку, прикрыв шуткой тревогу, скручивавшую внутренности.

Лицо Зары окаменело, губы сжались в тонкую, неодобрительную линию.

— Нет. Он не заслуживает близости со мной.

Её резкий ответ словно окатил меня ледяной водой, возвращая к действительности.

Не сказав больше ни слова, я вышел в коридор. Дверь за моей спиной закрылась с глухим стуком, прозвучавшим окончательно и бесповоротно. Тяжесть всего, что осталось позади, продолжала давить на меня. Откровения и боль словно оказались заперты в стенах той комнаты.

Когда я вошёл в свою комнату, меня окутала темнота. Старые половицы таверны приглушали мои осторожные шаги. Глаза ещё не успели привыкнуть к отсутствию света, когда вокруг меня стремительно мелькнула чья-то фигура. Из теней плавным, отточенным движением выступила Рейна. Холодная сталь коснулась моего горла — безошибочно узнаваемое острое лезвие её кинжала, который её изящные руки держали с убийственной точностью.

— Это всего лишь я, — произнёс я ровным голосом, несмотря на лезвие у горла. — С чего вдруг такое нападение?

— Я защищаю Рози от незваных гостей, — ответила она.

— И ты считаешь меня незваным гостем?

Она промолчала, и это молчание оказалось красноречивее любых слов.

— Ты быстрая, — заметил я, не сумев скрыть восхищения в голосе. — Где ты научилась так ловко обращаться с оружием?

Она дышала тяжело и прерывисто, а напряжение между нами словно сгустилось в неподвижном воздухе.

— Что тебя связывает с Зарой?

— С Зарой? — невозмутимо переспросил я, скрывая свою реакцию. — Не понимаю, о чём ты.

Она прижалась ближе. Её грудь вздымалась и опускалась у моей спины, дыхание было горячим и неровным. Жар её тела, мягкие изгибы фигуры, прижимавшейся ко мне, вызвали опасное возбуждение, разлившееся по венам. Моё тело предало меня — член затвердел, а губы растянулись в порочной усмешке. Я едва заметно подался назад, наслаждаясь запретным прикосновением. Одним плавным движением я развернулся на пятках. Лезвие скользнуло по коже, оставив тончайшую полоску жжения, по которой потекла капелька крови. Теперь я стоял лицом к ней, и от нашей близости воздух словно искрил.

— Что ты делаешь? — прошептала она, сбивчиво дыша.

— А на что это похоже? — Мой голос понизился, наполнившись соблазнительными нотками, когда я провёл пальцем по её щеке.

Она оттолкнула мою руку с непокорностью, столь же острой, как клинок, который по-прежнему держала.

— Пытаешься меня соблазнить?

Её голос звучал резко, но под этой резкостью дрожало нечто невысказанное, незащищённое.

— Разве можешь меня винить? — пробормотал я, скользнув ладонью к её затылку. Кончиками пальцев я попытался нащупать учащённое биение пульса.

С неожиданной силой она оттолкнула меня, властная в своей свирепости.

— Я прекрасно вижу, что ты задумал, Малик, — презрительно бросила она. На её губах играла ухмылка, когда она отступила, но в глазах мелькнула неуверенность.

— Держись от меня подальше. И не обольщайся, будто ты хоть сколько-нибудь меня интересуешь. — Она помолчала, и её голос стал жёстче. — Ты уже утолил свою жажду крови?

— Спасибо, что поинтересовалась, — ответил я с широкой ухмылкой, делая шаг к ней. — Более чем.

Рейну было не так-то просто обмануть. Она приблизилась и упёрлась ладонью мне в грудь.

— Ты мне врёшь, — тихо произнесла она, и в её голосе смешались беспокойство и подозрение. Её глаза пристально смотрели в мои, пытаясь отыскать правду, которая всё время ускользала. — Сегодня ты никого не убил. Ты даже не выходил из таверны. Поэтому я спрошу ещё раз: где ты был?

— Опусти нож, и я расскажу, — предложил я, протягивая к ней раскрытую ладонь с притворной мягкостью в голосе. Это была приманка, и я ждал, клюнет ли она. С кошачьей быстротой Рейна отпрянула, выставив перед собой клинок, словно оберег от нечистой силы. Тусклый свет комнаты блеснул на острие ножа, отражая ту же острую решимость, что горела в её глазах.