Он устроился позади меня, прижимаясь широкой грудью к моей спине. Его твёрдое, мускулистое тело разительно контрастировало с мягкими изгибами моего. Его пальцы погрузились в мои волосы и слегка потянули за пряди, посылая волну жара прямо к низу живота. Душистое травяное мыло вспенилось в его ладонях, и он принялся мыть меня, касаясь с почти благоговейной нежностью, в которой таилась дразнящая чувственность.

Нас окутал аромат полевых цветов и дождя, но всё моё существо было поглощено его прикосновениями. Ладони скользнули по плечам, спустились вдоль рук и накрыли груди. Там он задержался, пальцами разминая чувствительную плоть, а большими пальцами поглаживая ноющие соски, пока я не ахнула и не выгнулась навстречу его ласкам.

— Боже, Роман, — простонала я голосом, полным неудовлетворённого желания.

Он запрокинул мою голову, прижавшись губами к чувствительному изгибу шеи. Поцеловал, провёл языком по коже, а затем слегка царапнул её зубами, заставив меня вздрогнуть. Его твёрдый член упирался мне в поясницу, и даже сквозь воду я ощущала его обжигающий жар.

— Чувствуешь, что ты со мной делаешь? — прорычал он хриплым от желания голосом.

— Да, — прошептала я, инстинктивно раздвигая бёдра под водой.

Его ладони скользнули ниже, очерчивая изгиб талии и бёдер, прежде чем проникнуть между моих ног. Пальцы обнаружили, насколько я влажная и готовая к нему, и Роман издал низкий, гортанный стон.

— Ты вся мокрая для меня, — прошептал он мне на ухо, нарочито медленно вводя пальцы внутрь. — Такая тесная… такая идеальная.

Я вскрикнула, когда он начал двигать пальцами. Его движения были неспешными, но убийственно точными. Большой палец нашёл мой клитор и принялся описывать круги в таком ритме, что дыхание сбилось, превратившись в прерывистые, судорожные вдохи.

— Роман, — простонала я, протягивая руку назад и хватаясь за его бедро, отчаянно желая большего.

— Ещё нет, — произнёс он с греховно-дразнящими нотками в голосе. Он вынул пальцы, заставив меня жалобно заскулить от разочарования, а затем развернул лицом к себе.

Вода пошла рябью, когда он усадил меня к себе на колени. Его твёрдый член прижался к моей киске, мучительно соблазняя, но оставаясь совсем чуть-чуть вне досягаемости. Роман обхватил моё лицо ладонями, провёл большим пальцем по нижней губе и поцеловал меня — жадно, ненасытно, словно хотел поглотить целиком.

Его губы оторвались от моих и заскользили вниз по шее, ключице, пока не добрались до груди. Он захватил набухший сосок ртом, провёл по нему языком, а затем едва ощутимо задел зубами, заставив меня вскрикнуть.

— Ты как наркотик, — пробормотал он, прижимаясь губами к моей коже. Его голос звучал хрипло, надрывно.

Его рука вновь скользнула между моих ног, но на этот раз он не собирался дразнить. Пальцы глубоко проникли внутрь, настойчиво и требовательно, затем согнулись, нащупывая ту самую чувствительную точку, от прикосновения к которой перед глазами вспыхивали звёзды.

— Вот так, — прорычал он, надавливая большим пальцем на клитор и ускоряя движения, пока моё тело выгибалось ему навстречу. — Кончи для меня, Оливия. Хочу почувствовать, как ты разлетаешься на осколки.

И я разлетелась. Оргазм обрушился на меня подобно волне — мощной, всепоглощающей. Я дрожала в его объятиях, а мои крики разносились в наполненном паром воздухе.

Когда я обмякла в его руках, задыхаясь и совершенно обессилев, Роман бережно прижал меня к себе, касаясь губами виска. Но твёрдый, настойчиво упиравшийся мне в живот член ясно давал понять, что он ещё не закончил.

— Нам ещё далеко до конца, — прошептал он у самых моих губ, настойчиво прижимаясь ко мне возбуждённым членом. — Это только начало.

Роман с лёгкостью поднял меня из ванны, словно для мужчины, привыкшего одинаково уверенно владеть и клинком, и искусством любви, это не составляло никакого труда. Он прижал моё всё ещё дрожащее тело к своему. Струйки воды стекали по нашей коже, сливаясь воедино, будто не желая расставаться с теплом наших прикосновений. Крепко удерживая меня одной рукой, он потянулся за кинжалами Солнца и Луны, лежавшими на подставке неподалёку. Их рукояти холодили пальцы, когда он забирал оружие. Его взгляд внимательно скользнул по комнате сквозь клубы пара, проверяя, не нарушит ли кто-нибудь наше уединение, прежде чем он направился со мной к двери.

— Так, всё безопасно, — пробормотал он низким, рокочущим голосом, от которого мои чувства обострились ещё сильнее. Он вынес меня из купальни и вернулся в уединение нашей комнаты. За спиной щёлкнул замок, и с каждым его шагом мне казалось, что весь остальной мир отдаляется от нас.

Малышка Луна мирно спала. Её крошечная грудь ритмично поднималась и опускалась, и наше возвращение ничуть не потревожило её сон.