Но дверь вдруг распахивается, и на пороге появляется Макс: волосы мокрые, на бёдрах повязано одно полотенце. При виде меня его глаза загораются.

— Ох, — шепчу я, внезапно смутившись. Все слова, которые я собиралась произнести, все поздравления разом вылетают у меня из головы.

Он хватает меня за руку, втягивает внутрь и решительно захлопывает за мной дверь.

— Я хотела тебя поздр...

Я даже не успеваю закончить фразу: Макс прижимает меня к двери, обхватывает ладонями лицо и накрывает мои губы своими.

И тут я окончательно теряю голову.

Позволяю ему прижать мои запястья к двери высоко над головой. Его поцелуй опьяняет, лишает сил, превращает всё внутри меня в желе. В голове вспыхивают фейерверки, а способность связно выражать мысли куда-то бесследно исчезает.

— Поздравляю. Тебя, — бормочу я ему в губы между поцелуями. — Ты ехал. Невероятная гонка. Отпразднуем. Мы. Вместе. Наедине.

— Лили, тсс… — Его голос звучит хрипло, почти по-звериному, в нём отчаянная мольба. — Это единственное празднование, которого я хочу. Здесь и сейчас.

Он склоняется ко мне и целует ещё крепче, а затем отпускает мои руки. Его губы жадны, как и мои. Мы стоим посреди комнаты и целуемся так, будто нам обоим по шестнадцать и нас одолело подростковое желание. И мне это чертовски нравится.

Я провожу ладонями по его обнажённой груди, чувствуя, как под кожей вибрируют нетерпение и отчаянная потребность. Она приятно тёплая и слегка влажная после душа. При виде Макса моё сердце пропускает удар. Мокрые волосы зачёсаны назад, отчего ярко-голубые глаза кажутся ещё выразительнее. Лицо гладко выбрито, загорелая кожа выглядит безупречно. Щёки слегка порозовели. Может, это последствия всплеска адреналина после победы, а может, он и правда так рад меня видеть.

— Я пообещал себе, что, если выиграю, буду целовать тебя до тех пор, пока ты не попросишь меня остановиться.

— Тогда слава богу, что ты выиграл. Потому что я точно не собираюсь просить тебя остановиться.

Он тихо смеётся, а его рука нежно скользит по моей груди, лаская её поверх платья. Расстёгивается пуговица, и Макс просовывает ладонь под ткань, под бюстгальтер. В его горле зарождается низкий стон — такой приятный звук.

Сочетание его властных губ и нежных прикосновений оказывается для меня невыносимым. Между ног всё пульсирует от желания, и, кажется, я никогда в жизни не хотела секса так сильно, как сейчас.

Мои ладони скользят вниз по его груди, по напряжённому мускулистому животу и к полотенцу. Я цепляюсь за ткань и без промедления развязываю узел сбоку на его бедре. И вот он уже полностью обнажён — восхитительно, невероятно, потрясающе обнажён. От него ещё и пахнет каким-то восхитительным цитрусовым гелем для душа, и мне хочется покрыть поцелуями каждый сантиметр его тела.

Я отрываюсь от его губ и опускаю взгляд на его член. У меня невольно вырывается тихий вздох.

— Он стал больше, чем я помню, — выпаливаю я.

— Иди сюда, чёрт возьми, и поцелуй меня ещё раз, — рычит он.

Я так и делаю, но не могу удержаться и тянусь руками к его члену. Макс прерывает поцелуй и шумно выдыхает мне в губы, пока я медленно ласкаю его рукой.

— Лили, ты вообще понимаешь, что со мной творишь? Посмотри, какой я, блять, твёрдый.

— Я и так чувствую. Я хочу, чтобы ты вошёл в меня. Прямо сейчас.

Нет смысла скрывать свои желания или отрицать их. То, что мы делаем, наверняка ужасная затея, но, учитывая, что он уже совершенно голый, а я до невозможности возбуждена и готова к нему, я согласна выбросить всю логику и здравый смысл на ветер.

Он прижимается лбом к моему и стонет.

— Милая, у меня здесь нет презервативов.

— О нет, — шепчу я, продолжая ласкать его. От этого старомодного ласкового обращения, которым он раньше называл меня в самые откровенные моменты, по коже пробегают мурашки. Сочетание нежности и непристойности всегда невероятно меня возбуждало.

И теперь мне нужно им насладиться. Почувствовать его вкус. Отдаться ему. Полностью.

— Макс?

— Да? — Он опускает взгляд на мою руку, обхватившую его член, а затем шепчет: — Блять. Я хочу тебя, Лили. Прямо сейчас. Здесь.

— Я хочу, чтобы ты сел вон на тот диван.

Он поднимает глаза и смотрит прямо на меня.

— Можно узнать зачем?

Я качаю головой и улыбаюсь. Он наклоняется за ещё одним поцелуем, а затем стонет.

— Ладно, я обожаю сюрпризы.

Он собирается поднять полотенце, но я хватаю его за край.

— Без полотенца.

— Так мне нравится ещё больше.

Он проходит несколько шагов, и я любуюсь его безупречной мускулистой задницей. Затем Макс садится на диван.

Я подхожу следом и, наклонившись, нежно целую его.

— И что ты задумала?