Он кладёт ладонь мне на поясницу, и я прогибаюсь навстречу его руке, наслаждаясь ощущением его тела рядом с моим. Мы переступаем опасную черту, но я уже теряю себя в этом поцелуе.

Весь мир вокруг растворяется в блаженном тумане, где нет ни команды, ни прессы, ни гонки, которая начнётся через несколько часов.

Но в глубине души я понимаю, насколько это рискованно и сколько причин у нас есть не поддаваться искушению.

Я приятно вздрагиваю, когда Макс обхватывает ладонью мою челюсть и притягивает ближе. От такого поцелуя у меня подкашивались бы ноги, и я не смогла бы устоять на месте. Хорошо, что я уже лежу. А может, и плохо, потому что я чувствую, как его эрекция упирается мне в ногу, и от этого хочу его ещё сильнее.

— Макс, нам не стоит…

— Знаю. Я остановлюсь. Ещё один поцелуй. Пожалуйста, — шепчет он мне в губы и снова нежно целует.

Поцелуй такой сладкий, такой дурманящий, что я невольно издаю тихий стон, похожий на мурлыканье. Проходит целая минута, прежде чем я понимаю, что этот звук издаю сама.

И тут в дверь громко стучат. Мы оба замираем, не размыкая губ. Я открываю глаза — Макс тоже. Мы медленно отстраняемся друг от друга на несколько сантиметров, а я поворачиваю голову.

— Да? — отзываюсь я.

— Это Лукас!

Чёрт! — одними губами произношу я, глядя на Макса. Тот щурится.

— Что будем делать? — шиплю я.

— Придётся открыть дверь.

Он перекатывается на спину, и тут телефон начинает оглушительно звонить, срабатывает будильник. Мелодия — электронная танцевальная музыка под звук воздушной сирены. Я в ужасе смотрю на Макса, а он поворачивается, чтобы выключить телефон.

— Да, минутку! — кричу я, перебираясь через Макса, чтобы выбраться из кровати, и едва не падаю на пол.

По пути в гостиную я закрываю дверь спальни, а затем распахиваю входную дверь. На пороге стоит Лукас с каменным лицом. О боже, он всё знает.

— Максу пора завтракать. Я уже пытался… — он указывает на дверь ручкой, — доставить ему завтрак, но он не открывает. Наверное, потому что его нет в номере. Принести завтрак сюда?

— С чего ты взял, что он здесь?

— Хватит, Лили, не притворяйся, — вздыхает он, и я недоумеваю, в чём его проблема. Мы с Лукасом всегда отлично ладили. Даже на днях в кафетерии мило поболтали об видеоиграх.

Я провожу языком по зубам, вдруг осознав, что поцеловала Макса, даже не почистив зубы.

— Да, завози сюда, — твёрдо говорю я и отступаю в сторону, пропуская его с тележкой, на которой стоит еда.

Когда он оказывается внутри, я закрываю дверь.

— Макс, я привёз тебе завтрак, — ледяным тоном произносит Лукас.

Я неловко переминаюсь возле дивана, пока Макс выходит из спальни в спортивных штанах и толстовке.

— Guten Morgen («доброе утро»), — зевая, говорит он. — Спасибо, что привёз.

Лукас снимает с миски крышку из нержавеющей стали. Под ней оказывается нечто, напоминающее яичницу-болтунью с жареной картошкой.

— Я думала, он придерживается растительной диеты, — говорю я Лукасу, пытаясь разрядить обстановку.

— Тофу, — сухо отвечает тот.

Звучит отвратительно, но я ничего не говорю. Макс подходит к тележке, подцепляет с тарелки кусочек картошки и отправляет в рот.

— Вкусно, — говорит он, потянувшись за вилкой.

— Лили, ты не возражаешь, если мы с Максом поговорим наедине? — спрашивает Лукас.

— Конечно, нет! — бодро отзываюсь я. — Мне всё равно пора собираться.

Я торопливо скрываюсь в ванной, чувствуя себя так, словно сделала что-то не то. Совсем не так я хотела начать свой первый гоночный день в команде.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

МАКС

— Серьёзно, Макс. Зачем ты себя мучаешь? — Лукас смотрит на меня.

В его голосе нет ни упрёка, ни раздражения. Похоже, ему действительно любопытно — примерно так же, как людям, которые не понимают, зачем другие покоряют Эверест или приручают львов в цирке.

— Сон рядом с ней помогает мне лучше выступать. Вот и всё. Я просыпаюсь отдохнувшим.

Лукас держит в руке чашку кофе и расхаживает по небольшой гостиной, лавируя между журнальным столиком и тумбой под телевизор. Я сижу за маленьким столиком в углу, ем пресный тофу, приготовленный как яичница-болтунья, и мечтаю о большой булочке с мармеладом. Когда уйду из автоспорта, наверняка наберу двадцать пять килограммов, объедаясь всеми углеводами подряд.

— Не сомневаюсь, что ты так себя чувствуешь и действительно просыпаешься отдохнувшим. Но это не может продолжаться вечно. Что будет, когда её отец вернётся? Когда она больше не будет ездить с командой?

Я пожимаю плечом и проглатываю кусочек.

— Я пока об этом не думал.