И это не ложь. Действительно не думал. Я из тех, кто предпочитает разбираться с проблемами по мере их поступления и не слишком беспокоиться о будущем. До сих пор такой подход меня не подводил. Теперь, когда Лили снова появилась в моей жизни, мне почти легче забыть, что когда-то я на неё злился. Хотя обида по-прежнему притаилась где-то глубоко внутри, даже несмотря на то, что я наслаждаюсь каждой секундой рядом с ней.

— Твоё психическое здоровье должно быть на первом месте. Когда она ушла от тебя в прошлый раз…

— Тс-с. Потише. Она в соседней комнате.

Лукас подходит и садится рядом со мной за стол.

— Когда она ушла от тебя в прошлый раз, ты был в довольно скверном состоянии. Хорошо ещё, что вы расстались в конце сезона.

— Теперь я совсем другой человек.

— И правда? Она для тебя словно криптонит.

Я делаю глоток зелёного смузи и морщусь. Ну почему он завёл именно ту тему, которая способна вывести меня из равновесия в день гонки?

— Может, не будем сейчас об этом? Мне нужно подготовиться к заезду.

Он ворчит что-то вроде согласия, а я стараюсь выбросить всё из головы. Отвратительную еду, разговор с Лукасом, непростую ситуацию с Лили.

В день гонки крайне важно уметь разделять всё по полочкам, отключать лишние мысли и сосредоточиваться на чём-то одном — на пилотировании.

Пора настроиться на гонку.

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ЛИЛИ

В тот самый миг, когда Макс проносится мимо клетчатого флага, вся комната управления взрывается ликующими криками. Джек даёт мне пять — должно быть, кто-то рассказал ему о моей нелюбви к объятиям, — а я пускаюсь в небольшой танец от радости.

Похоже, об этом предупредили не только Джека. Наверняка по команде уже разошёлся слух, что я не люблю проявления нежности на публике: вместо крепких медвежьих объятий, которыми мужчины обмениваются друг с другом, они ограничиваются лёгкими похлопываниями по спине или дружескими пожатиями плеча.

Обычно даже такие прикосновения заставили бы меня поёжиться, но сегодня, после этой победы, всё вокруг словно сверкает. Я уже успела забыть это чувство — когда ты часть команды-победительницы. Когда тебя захлёстывает невероятная волна предвкушения и восторга, пока гонщик пересекает финишную черту.

Однако я не иду в пит-лейн встречать Макса, когда он загоняет машину в гараж. Несмотря на ликование, я не хочу рисковать и допускать публичных проявлений чувств между нами. Особенно после двух ночей, проведённых рядом в одной постели, и тем более после нашего обжигающего поцелуя этим утром.

Сейчас ни один из нас не может поручиться, что удержится от поцелуя, а именно такого зрелища весь мир не должен увидеть во время моей первой гонки в роли руководителя команды. Поэтому я остаюсь в гараже и поздравляю каждого члена команды, который проходит мимо.

— Просто охренительно сработано, Лили! — говорит Джек, уперев руки в бока.

— Это всё твоя заслуга. Я тут совершенно ни при чём. Ты невероятен. И команда невероятна. Твоя стратегия с шинами была блестящей.

Слава богу, двигатель не подвёл и всё сработало как надо.

Он широко улыбается.

— Да уж, верно? А может, ты наш талисман на удачу.

— С удовольствием возьму на себя эту роль.

Таня стремительно подходит к нам и крепко обнимает Джека. Уверена, между ними до сих пор пробегают искры, но это не моё дело — до тех пор, пока их отношения не начинают влиять на работу команды. Тогда я вмешаюсь. Папа наверняка знает об их прошлом. Надо будет его спросить.

Папа.

— Мне нужно ему позвонить, — выпаливаю я.

Таня и Джек смотрят на меня.

— Отцу. Уверена, он смотрит гонку из больницы.

Я достаю телефон и звоню папе по FaceTime. Он отвечает после первого же гудка, и глаза у него буквально сияют.

— Kamari mou («моя гордость»), я знал, что у тебя всё получится!

В кадре появляется макушка маминой головы.

— Привет, вы двое! Можете поверить? Мы победили! Первое и второе места! Только посмотрите, как все празднуют!

Я поворачиваю телефон, показывая гараж, и громко объявляю:

— Эй, это мой отец! Он смотрел гонку из больницы!

В ответ раздаётся оглушительный восторженный рёв. Я заглядываю в экран: папа поднял кулак в победном жесте, и я даже замечаю у него на глазах слёзы.

— Папа, я позвоню тебе позже. Просто хотела, чтобы ты знал: мы все думаем о тебе. Люблю тебя.

— И я тебя люблю, — отвечает он.

Мама забирает телефон.

— Лили, я видела тебя сегодня по телевизору. Перед интервью распусти волосы, не ходи с этим хвостом. С распущенными волосами ты выглядишь гораздо красивее. Поверь мне.

— Мам, я тут командой руковожу. Мне пора. Пока!

Я громко смеюсь над мамиными выходками. Она прекрасно знает, что сейчас мне совершенно плевать на причёску.

Подходит Таня.

— Итак, Макс и Эстебан сейчас пройдут послегоночное взвешивание, а потом отправятся на подиум. Я подумала, что ты, скорее всего, не захочешь подниматься туда вместе с ними. Или всё-таки хочешь?

Она слегка наклоняет голову, ожидая моего ответа.