— Обожаю Остин, — говорит он. — Там повсюду чувствуется дух Дикого Запада. В прошлом году мы всей командой ходили в потрясающий ресторан техасско-мексиканской кухни. Еда была восхитительная. Может, поужинаем там?

Я прочищаю горло. Макс продолжает рассказывать о блюде, которое пробовал в прошлом году перед гонкой.

— Это было чили, только вместо фасоли туда добавляли говядину. И оно было острым. Очень острым! Ты когда-нибудь такое пробовала?

Почему он сидит здесь и непринуждённо болтает со мной о чили кон карне?

— Может, раз или два.

— Я же немец, обычно не люблю острую еду.

— Помню.

Я невольно улыбаюсь, вспомнив, как мы однажды пошли в Нью-Йорке в тайский ресторан. Он никогда раньше не пробовал тайскую кухню и заказал блюдо с максимальным, четырёхбалльным уровнем остроты. Весь оставшийся вечер он пил молоко огромными глотками и обливался потом.

— Рада будешь узнать, что теперь я обожаю острое, — произносит он почти торжествующе, словно ждёт, что я им за это буду гордиться.

— Очень рада.

Интересно, зачем он так старается поддерживать со мной разговор, если мог бы уже вовсю налаживать отношения со стюардессой, чтобы потом с ней переспать.

— Мне нужно… э-э… отправить несколько рабочих писем, а когда ты так смотришь на меня, мне трудно сосредоточиться.

— А, точно. — Он хлопает ладонями по своим мускулистым бёдрам и встаёт. — Не буду тебе мешать. Но всё-таки подумай насчёт того техасско-мексиканского ресторана и чили.

— Обязательно.

Когда он уходит, я смотрю в окно на проплывающие мимо облака.

Чили? С Максом? Что. Вообще. Происходит?

Я представляю, как мы сидим вместе за ужином, смеёмся и болтаем обо всём на свете: о книгах, лучших документальных фильмах о гонках и даже о всяких глупостях вроде наших любимых японских талисманов. Как раньше.

Но, как бы сильно мне ни хотелось всего этого и даже большего, я знаю, что этого не будет.

Этого не может случиться. Из-за моего отца и потому, что я не уверена, что сейчас способна пережить ещё одно расставание.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ЛИЛИ

После приземления в Остине всё начинает происходить с невероятной скоростью. Лукаc уже ждёт Макса, чтобы встретить его и увезти на интервью и физиотерапию, которые запланированы на вторую половину дня, а Таня со своей командой сразу же окружает меня.

Когда мы разделяемся на две группы и садимся в разные машины, мы с Максом обмениваемся взглядами. Уголки его губ приподнимаются, и он незаметно подмигивает мне.

Меня пробирает лёгкая дрожь. Каким-то образом этот мужчина умудряется одновременно быть очаровательным, забавным и совершенно невыносимо сексуальным. И всё же надеюсь, никто не заметил этого маленького проявления флирта.

Устроившись на заднем сиденье машины, я спрашиваю, куда мы направляемся — на трассу или в отель.

— На трассу, — коротко отвечает Таня, после чего принимается подробно перечислять всё, что необходимо сделать в плане связей с общественностью. — ESPN хочет взять у тебя личное интервью об отце. Его покажут во время предгоночного эфира. А немецкий GQ хочет устроить фотосессию с тобой и Максом. Интервью я назначила на эту неделю, а фотосессию перенесла на Лас-Вегас. Сказала им, что на этой неделе у тебя и без того слишком много дел.

— Зачем мне вообще участвовать в фотосессии?

Необходимость дать интервью я понимаю, да и не особо против этого: я могу бесконечно рассказывать о своём отце. Но во время фотосессии многое может пойти не так. Мне плохо удаётся скрывать свои эмоции, а находиться рядом с Максом и без того непросто.

— Изначально фотосессия была запланирована для Макса и твоего отца. Но теперь они считают, что с учётом обстоятельств будет интересно включить в неё и тебя.

— Ладно. — Я чешу бровь. — Но постарайся свести количество интервью к минимуму. У меня полно работы.

Например, нужно поговорить с Джеком насчёт двигателей.

— Твоего отца поддерживает огромное количество людей. Это серьёзное событие, ведь он настоящая легенда автоспорта. Саванна и Данте Аннунциата передали ему наилучшие пожелания и сделали крупное пожертвование от его имени больнице, где он сейчас проходит лечение.

Я прижимаю ладонь к груди, тронутая до глубины души.

— Это очень мило с их стороны.

Таня перечисляет ещё несколько приятных жестов, а затем переходит к обязательным мероприятиям команды, в которых мне предстоит участвовать. Когда она доходит до вечеринки в стиле «Сапоги и барбекю», я поднимаю руку.

— У меня нет ковбойских сапог.

— Принято. Скажи свой размер, и я тебе их достану.

Впервые за всё время мы смеёмся.

— Серьёзно, Лили, тебе нужно просто подстроиться под ситуацию и постараться получать удовольствие. Я знаю, как сильно ты не любишь прессу, но попробуй хотя бы немного наслаждаться этими мероприятиями, хорошо?

— Постараюсь. Обещаю.

— Я понимаю, что тебе будет нелегко, учитывая твоё прошлое. Нам нужно продумать, как отвечать на вопросы, потому что запросов поступает очень много.