— Нет, всё сделала сама. Мне хотелось добиться определённой атмосферы. Чтобы было по-тропически, но при этом уютно. Многие квартиры в таких комплексах выглядят слишком стерильно. А я теперь просто помешана на растениях. Это вроде как моё хобби. В общем, чувствуй себя как дома. Кухня вон там, пульт на столике, если захочешь посмотреть телевизор. А я пойду собираться.

Она прижимает ладони ко лбу и вслух бормочет:

— Сколько меня не будет? Сколько вещей взять с собой?

Она направляется по коридору, и я следую за ней.

— Ну, сначала Остин, потом Лас-Вегас и Монреаль. Я бы собрал вещей на шесть недель.

Я заглядываю в пару почти пустых спален: в каждой только современная кровать и белоснежное постельное бельё. Лили останавливается перед закрытой дверью.

— Почему бы тебе не посидеть в гостиной? Ешь всё, что захочешь, меня какое-то время не будет. Чёрт, придётся попросить кого-нибудь разобрать холодильник. Хотя, может, мамуля сможет этим заняться.

Она что-то ворчит себе под нос, открывая, а затем закрывая дверь спальни.

Забавно: за всё время, что мы спали вместе, я ни разу не видел спальню в её доме. Тогда она только окончила колледж и формально всё ещё жила с родителями. Мы постоянно переезжали с одного этапа гонок на другой, а все наши встречи в постели происходили в гостиничных номерах.

— Ладно, — говорю я закрытой двери и возвращаюсь по коридору.

Некоторое время брожу по просторной гостиной, разглядывая картины и другие предметы искусства (на мой взгляд, это какая-то абстракция в духе середины прошлого века, смысл которой мне совершенно непонятен, но Лили, вероятно, его видит) и книги (самые разные жанры, но особенно много любовных романов).

Большой книжный стеллаж впечатляет. И вот что точно не изменилось: Лили всегда обожала читать.

На полке я замечаю кое-что интересное и наклоняюсь поближе. Между двумя книгами в твёрдых обложках зажата миниатюрная диорама — крошечная библиотека с книжными стеллажами, лампами и маленькой кошкой. Я улыбаюсь, прикусывая губу. Когда-то, ещё во время наших отношений, я подарил ей эту вещицу. Это сделанная вручную деревянная миниатюра, которую можно подсветить. Её создал мастер из моего родного города в Германии.

От осознания, что Лили до сих пор хранит мой подарок, сердце начинает бешено колотиться.

Это был её двадцать первый день рождения. Мне отчаянно хотелось произвести на неё впечатление. Я решил, что такой подарок покажет, насколько хорошо я её знаю, как внимательно прислушивался к тому, что живёт у неё в душе.

Она была в восторге. Даже прослезилась, когда увидела его. Обвила руками мою шею и целовала меня, казалось, целый восхитительный час.

В тот вечер я уже видел перед собой всю нашу совместную жизнь. Я стану чемпионом в гонках, Лили будет моей женой, а со временем у нас появятся дети и будет прекрасная семья.

Но всего через несколько недель после её дня рождения она рассталась со мной, сказав, что мы хотим от жизни разного.

Она не хотела связывать свою жизнь с Formula World, а я хотел.

И вот мы снова вместе. Только совсем не так, как я представлял себе нашу жизнь к этому возрасту. По моим прежним расчётам, сейчас у нас уже должен был быть период, когда мы заводим детей.

Я смотрю на крошечную диораму. Она горько напоминает мне об идеальной жизни, о которой я когда-то мечтал, но которая ускользнула прямо из моих рук. Осознание того, что Лили хранила её все эти годы, словно удар под дых.

Если я был для неё настолько важен, если она хотела постоянно видеть напоминание обо мне на книжной полке в собственной гостиной, то почему она всё закончила? Почему не пошла против отца и не поборолась за нас?

Она так и не дала мне ответа, а теперь уже слишком поздно — да и при нынешних обстоятельствах совершенно неуместно спрашивать.

— Макс!

Голос Лили разносится по всей квартире. Я направляюсь в коридор и как раз успеваю заметить, как она выглядывает из спальни.

— В холодильнике есть печенье. Оно пропадёт, если кто-нибудь его не съест.

— Дважды просить не придётся.

Я иду на кухню, надеясь загнать все воспоминания о нас и терзающую меня противоречивую злость в самые дальние уголки сознания. Может, печенье поможет.

Сегодня утром я плотно позавтракал в отеле, но всё равно умираю от голода. На следующий день после гонки я всегда чувствую себя немного не в своей тарелке: обезвоженным и проголодавшимся. Заглядываю в холодильник и вижу тарелку с печеньем, обёрнутую пищевой плёнкой. Забираю её вместе с единственной оставшейся упаковкой молока и направляюсь к дивану.

Печенье просто потрясающее. Я делаю большой глоток прямо из пакета с молоком и тут же ругаю себя за то, что не взял стакан. Где мои манеры? Запихиваю в рот второе печенье, размышляя, не сходить ли всё-таки за стаканом. Ещё один глоток…

— Макс? Как думаешь, мне понадобится…

Лили стоит передо мной и смотрит на меня во все глаза. Я сглатываю и вытираю рот.