С этими словами он прижимается губами к моим и целует меня. Не чмокает. Не дарит мимолётный поцелуй. Он именно целует меня. Долгим, затяжным, совершенно неуместным в присутствии родственников поцелуем. От него расслабляются челюсть, губы и практически все мышцы моего тела. Этот поцелуй настойчивее и собственнически увереннее того, что был в океанариуме, и от него у меня перехватывает дыхание.

— Они целуются, — шепчет Габриэлла.

— Господи, Алекс, при моей дочери?! — фыркает Саванна, и я смущённо отстраняюсь. Такое чувство, будто всё моё тело облили керосином и подожгли.

— Увидимся за ужином. Если вы вообще до него доберётесь, — добавляет она и, заливаясь смехом, удаляется.

Алекс всё ещё держит моё лицо в ладонях и пристально смотрит на меня. Почему он такой серьёзный?

— Что… почему… — Голос замирает у меня на губах.

— Потому что я хочу. Вот почему. И потому что ты произнесла слово «киты». Мы же договорились.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня снова, но на этот раз раздвигает мои губы языком. Я обнимаю его, наслаждаясь его поцелуем.

Его вкус — мятный. Его запах — мыло и пряности. Ладони скользят с моего лица вниз, вдоль боков, и он прижимает меня к перилам террасы. У меня пульсирует каждая клеточка тела, даже те места, о существовании которых я раньше и не подозревала.

Мы целуемся жадно, страстно, почти неприлично. Сумерки сгущаются, сверчки стрекочут. Каждая клеточка моего тела дрожит, закипает, оживает. Я слегка покусываю его нижнюю губу, а он посасывает мой язык. Я запускаю пальцы в его волосы, а он тихонько постанывает.

Кажется, он отчаянно меня хочет. Но я сама хочу его ещё сильнее — мне стоит лишь немного потерять голову, и я сорву с себя платье, прижмусь к нему всем своим пылающим телом. То, что мы делаем здесь, на террасе родительского дома, пока его семья собирается внутри, совершенно неуместно.

Но мне всё равно. Я не в силах сопротивляться этому восхитительному чувству.

— Я хочу этого с той самой минуты, как впервые тебя увидел.

Затем он низко рычит и сжимает мою ягодицу. Из его горла вырывается настоящий утробный звук, словно передо мной какое-то дикое животное.

— Правда? Вот это… интересно, — выдыхаю я и снова тянусь к его губам.

Не приходится сомневаться, что я думаю о том же самом. Я буквально вдыхаю его поцелуи, будто без них не могу дышать.

Да, сегодня ночью, в эти выходные я рискну с ним и посмотрю, что из этого выйдет. Позволю себе пожить в сказке, где я — его принцесса в этом идеальном доме с открытки. Наверняка потом пожалею, но я устала бояться всего на свете.

Я никогда ни к кому не испытывала подобных чувств, меня никогда так не целовали, и меня ещё никогда так не тянуло к мужчине, как сейчас к Алексу. Я собираюсь обеими руками ухватиться за эту минуту счастья, несмотря на то, что это совершенно не в моём характере.

— Чёрт, какая же ты вкусная, — шепчет он, и его ресницы касаются моей щеки.

— Ты тоже, — шепчу я в ответ.

Снизу доносится голос его матери и слово «ужин».

Наверное, это даже к лучшему, потому что кто знает, до чего бы мы дошли, если бы нас не прервали.

Мы отстраняемся друг от друга, тяжело дыша и не сводя глаз.

— Ничего себе. Вот это было… — бормочу я.

— Мы ещё не закончили, — рычит он, хватает меня за руку и тянет к двери. — Даже близко не закончили.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

АЛЕКС

Я настолько отвлечён, что едва могу жевать.

После поцелуя с Иви я просто изголодался. По ней. Мне пришлось зайти в ванную, умыться холодной водой и переключить мысли на самые скучные финансовые отчёты, чтобы унять стоящую дыбом эрекцию.

Возможно, всё дело в том, что я давно ни с кем не спал. А может, Иви просто настолько меня привлекает. Не знаю.

Теперь, когда мы сидим за обеденным столом всей семьёй и поддерживаем светскую беседу о погоде, автогонках и местных сплетнях, я не могу удержаться от соблазна запустить руку под скатерть и погладить её по бедру. Гладкому, упругому, обнажённому бедру. Я снова и снова возвращаюсь мыслями к тому поцелую и начинаю гадать, в трусиках ли она…

Нет. За ужином об этом думать нельзя. Чёрт возьми! Мне тридцать лет, а не пятнадцать.

— Так во сколько завтра начнут съезжаться остальные? — спрашиваю я между кусками, надеясь отвлечься от неприличных мыслей. Обвожу взглядом стол. Сегодня здесь только самые близкие: мама, папа, Саванна, Данте и Иви. Габриэлла ужинает на кухне со своей няней.

Мама принимается подробно перечислять тётушек и дядюшек.

— Дядя Стэн и тётя Долорес приедут завтра пораньше и позавтракают с нами вместе со своими детьми. И, кстати, Бо и Роуз тоже обещали приехать в этом году.

Мама смотрит на меня с выразительным видом. Все, кроме Иви, тоже переводят на меня взгляды.

— А почему бы им не приехать? — спрашиваю я и отправляю в рот ещё один кусок картошки.

— Ну, думаю, ты заметил, что последние несколько лет они пропускали наши встречи, — говорит мама, поджав губы.