— В 2014 году о нём писали в журнале Southern Living, — как ни в чём не бывало замечает миссис Дженкинс.

Ну конечно, писали.

Шторы, которые, кажется, шепчутся с ветерком. Внутренний дворик. Терраса. Крыльцо, где уютные кресла мятного цвета так и манят присесть и выпить стаканчик ледяного сладкого чая. Будущая жена Алекса — которая наверняка будет столь же изящна, как изгиб деревянных перил на лестнице, и столь же прекрасна, как свежие цветы в каждой комнате, — идеально впишется в этот дом.

Даже в своём недешёвом дизайнерском платье я чувствую себя ходячим магазинчиком 7-Eleven. Безвкусная, дешёвая, простецкая.

— Знаешь, что было бы очень красиво? — Миссис Дженкинс указывает на кремовую деревянную решётку, нависающую над краем крыльца. — Если повесить там твоё свадебное платье, прямо под этим навесом. Моя дочь так сделала на своей свадьбе, и фотографу удалось снять потрясающий кадр.

От её слов мне становится совсем не по себе. Я и без того чувствовала себя здесь чужой, а теперь настроение падает ещё ниже. Вот бы и моё свадебное платье висело там, чтобы какой-нибудь дорогущий фотограф запечатлел его на художественном снимке. Представляю, как золотистый свет пробивается сквозь метры белоснежного кружева и фатина. Может быть, на талии изящная лента, развевающаяся на лёгком ветерке. Вырез лодочкой, корсаж, расшитый кристаллами Swarovski.

От этой картины я невольно громко вздыхаю.

— Вы с мамой уже выбрали платье, дорогая?

От этого вопроса у меня подкашиваются ноги, и я хватаюсь за деревянные перила. Упоминание мамы и осознание того, что мы с ней никогда не сможем вместе выбирать свадебное платье, обрушиваются на меня, словно удар под дых. Я качаю головой.

И тут на крыльцо выходит Алекс, как раз вовремя, чтобы избавить меня от необходимости отвечать. Он переводит взгляд с мамы на меня, потом снова на маму.

— Мы как раз обсуждали, успели ли Иви и её мама начать выбирать свадебное платье, — поясняет миссис Дженкинс. — Я бы посоветовала Joan Pillow в Бакхеде. Там продаются дизайнерские платья, даже от Oscar de la Renta.

Алекс бледнеет. Обнимает меня за плечи и крепко прижимает к себе.

— Мам, разве папа тебе ничего не сказал? Я вчера рассказал ему обо всём и попросил передать тебе. Родителей Иви больше нет. Они погибли вместе. В аварии.

Миссис Дженкинс выглядит ошеломлённой. Ей явно неловко: лицо заливается румянцем, становясь таким же алым, как подушки в библиотеке.

— Я и понятия не имела. — Она сжимает мою руку, и, клянусь, я замечаю слёзы, выступившие в её больших карих глазах.

— Всё в порядке. — Я отмахиваюсь. — Правда.

— Мне так жаль. Я ужасно себя чувствую. Алекс, тебе следовало бы знать, что отцу нельзя доверять важную информацию.

Она нежно касается моей щеки.

— У отца Алекса просто ужасная память на личные подробности, дорогая, а мне он ничего не сказал. Знаешь что, мы с тобой вместе отправимся выбирать свадебное платье. Если ты не против, я заменю тебе маму и постараюсь сделать всё так, чтобы она тобой гордилась, хорошо? А теперь я принесу нам чаю.

Она направляется к двери.

— Вы двое пока побудьте здесь.

Я и не подозревала, насколько сильно скучаю по маме, пока не оказалась в этой ситуации. Доброта и душевная щедрость миссис Дженкинс, которая предлагает сводить меня за свадебным платьем, лишь напоминают обо всём, чего я лишена. А именно — родителей. Настоящей семьи. Корней. Трудно не чувствовать себя так, когда нас буквально окружают столетия семейной истории Алекса.

Я пытаюсь высвободиться из его объятий, чтобы сделать глубокий, шумный вдох, но он не отпускает. Вместо этого обнимает обеими руками, и впервые я оказываюсь целиком в его объятиях. Вдыхаю его запах, ощущаю тепло его тела. И то, что кажется… нежностью. Он ласково гладит меня по волосам. Я прижимаюсь лицом к его твёрдой груди и шмыгаю носом. Скорее всего, это больше похоже на гудок грузовика, но Алекс не обращает внимания и прижимает меня ещё крепче.

Его большие ладони скользят по моей спине, и кожу покалывает от пробегающих мурашек. С той ночи, когда он поцеловал меня в океанариуме, я старалась не думать об этих ощущениях. Но что-то подсказывает мне, что эта поездка станет скоростным экспрессом в город мурашек.

— Прости за маму, — шепчет он.

А потом делает то, от чего в моём сердце словно появляются трещины: обхватывает ладонями моё лицо, осторожно приподнимает подбородок и прижимается губами к моему лбу.

💼

Следующие несколько часов проходят совсем не так, как я ожидала.

Весело.

Несмотря на все предупреждения и предостережения Алекса, его семья оказывается очень приятной компанией. У всех просто убийственно сухое чувство юмора.

Все они душевные и гостеприимные. Поначалу я боялась, что из-за своего богатства они окажутся заносчивыми и высокомерными — примерно таким, каким поначалу показался мне сам Алекс. Но нет. Они принимают меня в семью, встречают добрыми словами и с неподдельным интересом расспрашивают о моей жизни.