Я предполагала, что здесь будет холодно и безлико, словно в стерильном помещении, оформленном в чёрно-белых тонах, с безупречно подобранными альбомами на журнальном столике и эффектными скульптурами в качестве акцентов. Но, к моему удивлению, в этой огромной квартире очень уютно. Возможно, дело в деревянных полах, которые добавляют тепла, или в простом бежевом диване с пушистым синим пледом, небрежно перекинутым через спинку.

А может, всё дело в коте.

— Это Фазз Олдрин, — говорит Алекс, пока я стою посреди комнаты и кладу сумочку на кухонную стойку, за которой можно завтракать.

Фазз — самый крупный и пушистый кот из всех, каких мне доводилось видеть. Рыжий, он весит не меньше двадцати фунтов. А может, и все двадцать пять.

Его внушительные размеры и ярко-зелёные глаза просто великолепны.

Я невольно смеюсь.

— Ах, Фазз!

Кот бросает на меня презрительный взгляд и неспешно удаляется.

— Он просто восхитителен. Я всегда любила кошек, но у Сабрины аллергия, поэтому у нас никогда не было кота.

Алекс усмехается, стоя за кухонной стойкой и нарезая помидоры.

— Он помесь с мейн-куном. Около полугода назад я участвовал в благотворительном сборе средств для местного общества защиты животных, а однажды заодно заглянул в приют на экскурсию. Увидел его в клетке — он занимал чуть ли не всё пространство, — и сразу понял, что должен его оттуда вытащить. Правда, с новыми людьми он не спешит знакомиться.

— Мудрое животное, — бормочу я и обхожу комнату, разглядывая картины и фотографии, которые Алекс выбрал для интерьера. На стенах висят несколько больших фотографий в рамках, в основном с пейзажами природы — например, Эверглейдс и Йосемити. Есть и снимки с группами людей. Судя по всему, его семья.

— У тебя есть ещё братья или сёстры? — спрашиваю я, рассматривая фотографию, на которой не меньше двух десятков человек корчат рожицы перед камерой.

Все они, судя по снимкам, находятся где-то у океана, а сами фотографии напоминают те, что публикуют в светских журналах.

— Нет, только Саванна, — отвечает он. Алекс стоит на кухне и готовит что-то с восхитительным запахом.

Помимо того, что Алекс уже рассказал мне о семье, я успела прочитать о Саванне в нескольких журналах: в последние дни я буквально не вылезала из Google, пытаясь побольше узнать об Алексе и его родных.

— А кто все эти люди?

Он подходит и останавливается рядом со мной. Так близко, что я чувствую тепло его тела. Я смотрю на палец, которым он указывает на женщину на фотографии. Сейчас главное — сосредоточиться на чём угодно, только не на его великолепном лице. Почему-то я думала, что со временем привыкну к внешности Алекса. Но нет. Ему — и, очевидно, всей его семье — достались превосходные гены. Они ни за что не поверят, что он мог в меня влюбиться. Не то чтобы я была страшненькой, но мне не хватает того блеска, которым так и сияют все эти люди. Наверное, трагедии и бедность делают с девушкой своё дело.

— Это моя мама. А вот мой отец. И моя сестра Саванна.

— У неё потрясающие волосы. Ничего себе! Они у неё от природы такие рыжие?

— Да. Вся в отца. До того как он облысел, у него тоже были рыжие волосы.

Он перечисляет остальных людей на фотографии: двоюродных братьев и сестёр, дядей, тётушек. И ещё двоюродных братьев и сестёр.

— Через пару недель ты со всеми ними познакомишься.

Когда он начинает объяснять родственные связи между троюродными братьями и сёстрами, я смеюсь.

— И я должна запомнить имена всех этих людей? Я не привыкла к таким большим семьям. У меня всего пара двоюродных братьев и сестёр во Флориде.

Алекс смотрит на меня своими глубокими сапфировыми глазами. В его взгляде читается лёгкая насмешка.

— Не переживай. Запомни моего отца, маму и сестру. Ну и, конечно, бабулю.

— Как я могу её забыть? О, кстати, а где Бо, твой коварный кузен, которого ты собираешься одолеть? Замечаю, что ни на одной из этих фотографий его нет.

У Алекса дёргается мышца на челюсти.

— Нет, его здесь нет.

— Итак, Дейл Дженкинс, Кэтлин Дженкинс, Саванна Дженкинс-Аннунциата, — перечисляю я. — Её муж — Данте, он из Италии, а их дочь — Габриэлла. Ты обожаешь Габриэллу.

— Отличная память.

Взгляд Алекса смягчается, и меня охватывает приятное тепло. Очевидно, он даже не подозревает, как сильно подействовала на меня эта короткая похвала, потому что уже зовёт меня пройти дальше по коридору и осмотреть остальную квартиру, словно совершенно не замечая ни моих раскрасневшихся щёк, ни смущения в голосе.

— Здесь ничего интересного. Гостевые комнаты, спальня. Но вот это место, думаю, тебе понравится. Моя любимая комната в квартире.

С театральным жестом он распахивает дверь, и я ахаю.

— Библиотека. Ничего себе!

Такие библиотеки бывают только у богачей: книжные шкафы здесь вдвое выше меня. Перед газовым камином стоит уютный на вид старенький зелёный диван. Я уже представляю, как устроюсь на нём с книгой.

— Это определённо лучшая комната. А что это?

Я заглядываю в стеклянную витрину и узнаю несколько авторов по обложкам книг, выставленных лицевой стороной наружу, словно в магазине.