Я представляю, как начальница цокает языком, жалуясь на меня своему руководству.

«Мы собирались предложить Женевьеве работу после стажировки, но она показала настолько плохие результаты, — напишет Джозефина. — Она даже не смогла приходить вовремя».

Вот ещё одна причина моего скверного настроения. Что мне теперь делать, когда стажировка заканчивается? Платили там немного, но всё же платили. Последние четыре вечера я потратила на то, чтобы рассылать резюме через несколько сайтов по поиску работы. А потом написала своему менеджеру в Chili’s, что начиная с субботы готова выходить на любые смены, которые только найдутся.

В начале недели у меня ещё теплилась надежда, что Алекс свяжется со мной насчёт того особого задания, о котором упоминал. Но дни шли, и я поняла: с его стороны это были всего лишь пустые обещания.

Хорошо хоть с той ночи мы больше не пересекались в офисе. Иначе я, пожалуй, не удержалась бы и отпустила язвительное замечание о том, как зря он дал мне надежду на работу. Если я больше никогда его не увижу, то и это будет слишком поздно.

На высоких каблуках и в сером платье-футляре, которое я надеваю каждую пятницу, я почти бегом, вперемешку с быстрым шагом, пересекаю коридор и оказываюсь в холле One Jenkins Plaza. Каблуки решительно цокают по чёрному мраморному полу, пока я направляюсь к лестнице на девятый этаж, где находится отдел кадров. Мне нужно забрать пакет документов для итогового собеседования, в который входит тиснёный сертификат об окончании стажировки — почти как диплом. Только ещё бесполезнее.

Я не собираюсь рисковать и пользоваться лифтом. Ни за что не сяду в эту ловушку смерти. Месяцами я всем рассказывала, что хожу по лестнице ради ежедневной физической нагрузки. Эскалаторов я не боюсь: по ним можно бежать и вверх, и вниз.

Раньше всё было иначе. Когда-то я могла спокойно зайти в лифт, даже не задумываясь об этом.

Но после аварии, в которой погибли мама и папа, в моей голове поселился целый ворох тревог. Одна из них — страх оказаться в ловушке, как они тогда, в горящем внедорожнике.

В лифте некуда бежать.

Сегодня пол в холле, должно быть, недавно натёрли до блеска, потому что правая нога вдруг заскользила по гладкой поверхности. Я удержала равновесие и тихо выругалась. Сделала ещё шаг — и снова поскользнулась. Да что такое? Я опустила взгляд. На стыке чёрной четырёхдюймовой шпильки и каблука была заметна трещина.

Это мои самые красивые рабочие туфли. Мама подарила их мне два года назад, сказав, что рано или поздно для работы мне понадобится хорошая пара туфель на каблуках. Она купила их всего за несколько недель до автокатастрофы, а я надела их на её похороны.

Я согнула ногу в колене и посмотрела вниз. Чёрт, каблук разболтался. Мне хотелось взбежать по лестнице, но я не решалась рисковать и окончательно сломать туфлю. Я беззвучно застонала. Сегодня столько всего нужно успеть. Может, удастся выкроить время и сбегать в магазин обуви со скидками за новой парой.

Правда, смогу ли я за неё заплатить, — совсем другой вопрос. Клей кажется более бюджетным запасным вариантом, если получится раздобыть его в кладовке с канцелярскими принадлежностями.

И как мне теперь добраться до своего кабинета? Можно снять туфли и пойти босиком, но в лестничном пролёте ужасная грязь. Я бросила взгляд на механическую ловушку смерти и нервно прикусила нижнюю губу. Собравшись с духом, я увидела, что двери лифта уже начинают закрываться.

— Подержите лифт! — крикнула я.

Я попыталась побежать на носках, чтобы не нагружать сломанный каблук, но ничего хорошего из этого не вышло. Стоило мне проскользнуть между дверями, как туфля окончательно развалилась, и меня по инерции швырнуло вперёд — прямо в твёрдую грудь Алекса Дженкинса.

— Уф, — выдохнул он.

Звучало так, будто я начисто выбила из него весь воздух. Наверное, потому что сумка с ноутбуком угодила ему прямо под рёбра, а может, я врезалась в грудь плечом. Или и тем и другим.

Я беспомощно замахала руками, пока он не поймал меня за плечи крепкими ладонями.

— Иви?

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Глубокие, сияющие синие глаза — такого цвета бывает ночное небо на юге.

Боже, сегодня он выглядит ещё привлекательнее, чем при нашей последней встрече. Когда это было? Две недели назад?

По его челюсти рассыпалась тёмная щетина, и этот образ просто сводил с ума.

Он смотрел на меня так пристально, словно знал, что все эти дни я только о нём и думала.

Алекс усмехнулся, и я успела заметить, как кончик его языка коснулся клыка. Прямо волк, готовый сожрать девушку.

— Алекс. Привет.

Щёки вспыхнули жаром. Я поспешно высвободилась из его рук и опустила взгляд. К моему неописуемому ужасу, каблук вывернуло вбок. Я прижалась спиной к стенке лифта и мечтала провалиться сквозь землю.

— Доброе утро. Ты в порядке?