Что, если я ему интересна?

Что, если он пригласит меня на свидание?

Что, если он будет постоянно смотреть на меня своими пронзительными глазами — не только в офисе?

Пара буквально сияет от счастья. Они выглядят такими довольными, что, кажется, светятся изнутри. Гости сообщают, что предпочитают кабинку. Уже, наверное, в миллионный раз за сегодняшний вечер я беру меню и провожаю их к четвёртой кабинке у дальней стены ресторана.

Я поддерживаю светскую беседу о погоде — для этого времени года стоит небывалая жара. Руководство требует, чтобы мы были «супердружелюбными». Это их слова, не мои.

Супер.

Дружелюбными.

— Похоже, нам предстоит долгая и жаркая летняя пора, — бодро щебечу я.

В последнее время влажность просто невыносимая. Совсем не хочется сегодня вечером идти домой по этой жаркой, душной парилке. Впрочем, как и в любой другой вечер.

— Можете сразу принести нам две маргариты? — спрашивает женщина, когда мы подходим к столику. На сгибе её руки висит чёрная сумка Coach. — Со льдом, без соли.

— Конечно. И я сейчас позову вашего официанта.

Помимо дома и офиса, именно здесь я провожу большую часть своего времени. В Chili’s, расположенном на главной дороге в нашем пригороде, ровно в 1852 шагах от моего дома — чуть меньше мили. Я знаю точное расстояние, потому что именно этим занимаюсь после окончания вечерней смены. Считаю шаги по дороге домой, надеясь, что меня не собьёт машина, когда я буду переходить Пичтри-авеню, что меня не похитят возле пустыря и не убьют где-нибудь по пути.

Я работаю в Chili’s уже шесть месяцев. Когда меня приняли, мне сказали, что вскоре освободится место официантки — на этой должности больше зарабатывают на чаевых. Но этого так и не произошло, и я продолжаю работать хостес, потому что… ну, нам с Сабриной нужны эти десять долларов пятьдесят центов в час. К тому же официанты делятся с нами частью чаевых.

По крайней мере, большинство из них.

Сегодняшний вечер может оказаться одним из тех удачных, ведь сейчас суббота. Хотя, с другой стороны, может и не повезти. Сегодня работает Гейб — самый жадный официант из всех. И я подозреваю, что он не собирается делиться со мной ни единым центом из своих чаевых.

Убедившись, что пара за четвёртым столиком устроилась на месте — разумеется, в секции Гейба, который ещё в начале вечера огрызнулся на меня, заявив, что я не направляю к нему хороших клиентов, — я возвращаюсь к стойке хостес у входа.

Ужиненный час пик закончился примерно час назад, а значит, сейчас девять вечера. До закрытия осталось два часа, к счастью, а потом ещё полчаса на уборку и подготовку ресторана к закрытию. Пока я доберусь домой пешком, будет уже далеко за полночь.

Я подзываю Гейба и сообщаю ему заказ на маргариту.

— Ты уже сообщил бару? — скучающим тоном спрашивает он.

Гейб довольно симпатичный, но был бы куда привлекательнее, если бы не ходил вечно с таким недовольным видом.

Кажется, доброе слово просто не в силах сорваться с его губ. Все хостес его терпеть не могут.

По какой-то причине сегодня у меня ужасно болят ноги.

Наверное, потому что утром я убиралась дома, а потом сбегала к нашей соседке Айде, которая живёт в паре кварталов от нас. Она приготовила для нас с Сабриной запеканку — невероятно мило с её стороны. Сабрина отказалась её есть, потому что там была курица, нарезанная кубиками. Оказывается, моя сестра теперь вегетарианка. Вот уж новость так новость.

— Ну и отлично, больше достанется мне, — сказала я сестре, уплетая целую тарелку запеканки на обед.

Иногда я пропускаю целые приёмы пищи, потому что денег у нас немного, поэтому, когда мне перепадает бесплатная еда, я не упускаю возможности поесть. Мне даже немного стыдно, что я съела запеканку, а потом ещё и картошку с начинкой на работе, пока Сабрина снова довольствовалась замороженной пиццей. Но что поделать. Могла бы помолчать и поесть запеканку.

Я осматриваю заламинированную схему столиков ресторана, на которой можно стирать и заново отмечать расположение гостей, и провожу по ней маленькой губкой. Раскладывая меню, я вдруг вздрагиваю от неожиданности, услышав низкий мужской голос:

— Извините…

Я поднимаю глаза и чуть не ахаю от неожиданности. Это тот самый мужчина, которого я усадила за столик, но я снова невольно вспоминаю Алекса. Просто смешно: у этого парня нос гораздо крупнее, чем у Алекса. С чего мой мозг вообще решил, что это он?

— Да, чем могу помочь? — я натягиваю самую любезную улыбку.

Мужчина наклоняется ко мне, словно хочет поделиться чем-то личным. Я улавливаю его запах, и тот перебивает даже вездесущий аромат жареного лука и пива, витавший в воздухе.

От его одеколона веет пряностями и теплом. Запах настолько напоминает лосьон после бритья Алекса, что у меня начинает трепетать сердце.