Я читала, что реакции на удовольствие и ужас зарождаются в одной и той же части мозга. Возможно, поэтому мне так трудно разобраться в собственных чувствах, когда голос Алекса проникает в самую глубину моего существа. Над тем, что происходит у меня в голове, и над своими неуместными чувствами — например, почему мне так нравится сидеть в объятиях собственного начальника, — я подумаю позже.

Когда выберусь из этого лифта. Если вообще выберусь. На каком мы сейчас этаже? Переживём ли мы падение в подвал?

— А что я буду делать в Саванне?

— Это задание требует определённой конфиденциальности. Умеешь хранить секреты?

В его голосе слышится заговорщицкая насмешка, и почему-то от его слов мне становится не по себе. Наверное, он надо мной подшучивает. Или хочет нанять меня для какой-нибудь глупости, например, нарядиться клоуном на день рождения племянницы.

— Конечно. Помнишь, я подписывала соглашение о неразглашении?

— Я собирался обсудить это с тобой за ужином. Ты уверена, что не хочешь подождать? Могу отвести тебя в Aria. Хоть сегодня, если ты свободна.

Aria — один из самых хороших ресторанов Атланты. По крайней мере, судя по тому, что я читала.

— Надо будет заглянуть в свой светский календарь.

— Или можем пойти куда захочешь.

Всё это так странно. Я отодвигаюсь от него всего на полсантиметра. Он снова сжимает мою руку. Господи, эти мурашки! Я ведь не должна ощущать их за секунду до того, как погибну в лифте.

— Поужинаешь сегодня со мной?

— Если выживем.

Теперь я потею буквально везде.

— О, Иви. Мы выживем. Так это согласие на ужин?

— Это зависит от обстоятельств.

Он усмехается.

— От каких?

— Что вы предлагаете? Слово «предложение» звучит немного двусмысленно.

— Обстановка сейчас не самая подходящая. Я бы предпочёл обсудить это за бутылкой шампанского и стейком.

При слове «стейк» у меня громко заурчало в животе. На завтрак я выпила только чашку кофе и надеялась, что в ящике моего стола всё ещё лежит пакетик овсянки быстрого приготовления на случай экстренного голода. Его уже дважды кто-то крал.

— Нет ничего лучше, чем начать прямо сейчас.

Я стараюсь сохранять бодрость и не показывать, что мне откровенно страшно. Я меняю положение ног и чувствую, как ткань его брюк касается моей обнажённой ноги.

— Всегда готова перейти к делу. Ценю это. Итак, вот в чём дело: вся моя семья соберётся в Саванне на длинные выходные. Семейное воссоединение. Ты уже познакомилась с моей бабушкой и сама видишь, насколько она упряма.

— Кажется, эта черта передаётся в вашей семье по наследству.

Он смеётся — искренне, раскатисто. И снова сжимает мою руку. Я отвечаю тем же, но чувствую только влажную скользкую кожу собственной ладони. Наверняка ему противно.

— И с Бо ты тоже познакомилась.

— Ага, — протягиваю я, словно попробовала что-то отвратительное.

— И какое впечатление он на тебя произвёл?

— Будет неуместно, если я скажу, что я на стороне Алекса? — отвечаю я.

Он громко смеётся.

— Мне нравится такой ответ. Я хочу доказать бабуле, что остепенился и что я куда способнее его…

— Это уж точно. Я и так вижу, — говорю я.

Атмосфера незаметно меняется: теперь мы словно одна команда, выступающая против его язвительного кузена. Мне это нравится, приятное отвлечение. И всё же в лифте становится невыносимо жарко. Такое чувство, будто мы провели здесь целую вечность.

— Спасибо. И вот тут появляешься ты. Я хотел бы, чтобы ты сопровождала меня в Саванне и на нескольких других мероприятиях. Мне нравится твоё упорство и чувство юмора. Думаю, мы с тобой сработаемся.

У меня в животе всё переворачивается, словно стиральная машина на режиме отжима.

— Возможно, мой мозг отказывается соображать, потому что я до смерти напугана, но я не совсем понимаю, к чему ты клонишь.

— Позволь рассказать тебе одну забавную историю. Надеюсь, она поможет отвлечься от нашего нынешнего положения. Помнишь, бабушка рассказывала о моей сестре Саванне и её муже Данте? Итальянце?

— Угу.

Я ещё помню, как разглядывала в интернете фотографии Алекса с их свадьбы. Роскошное торжество попало в одну из крупных европейских газет, на которую я случайно наткнулась, когда пыталась побольше разузнать о прошлом Алекса.

— Знаешь, как они познакомились?

— На автогонках? Что-то связанное с шинами? — Я смутно помню, что её муж вроде бы бывший европейский автогонщик. Меня передёргивает. Я даже не могу спокойно смотреть сюжет о NASCAR в местных новостях — настолько меня нервируют гонки.