С моими товарищами по команде у меня были хорошие отношения, и я часто выходил вечером, хотя Блейз утверждал, что я привык строить все свои дружбы на лжи. Это была одна из причин наших постоянных ссор.

Правда была в том, что я никому не говорил, что мы с ним вместе, и именно это умолчание причиняло ему боль и приводило к конфликтам. Я клянусь, что не собирался скрывать это вечно, но мне было нужно время. Я еще не был готов к этому шагу.

Кроме того, я жил в другой реальности по сравнению с школой, и некоторые вещи могли повлиять на мою карьеру. Например, тренер всегда хотел, чтобы мы сосредотачивались на спортивной подготовке, а не на походах по клубам или девушках, но в то же время ему нравилось, когда мое имя появлялось в газетах вместе с именем какой-нибудь модели. Это был почти парадокс: с одной стороны, он требовал дисциплины и концентрации, с другой — не мог не оценить медийное внимание. Для него наше присутствие в прессе не было настоящим отвлечением, наоборот, это помогало строить имидж команды, не ухудшая наши результаты на поле.

Очевидно, что, понимая всю фальшь ситуации, Блейз это ненавидел. Сказать ему, что я люблю только его с восемнадцати лет, уже не работало — он хотел быть частью моей жизни на виду у всех. А мне нужно было несколько лет, чтобы утвердиться, после чего я бы сказал всему миру, что мы вместе. Я не собирался скрывать это слишком долго.

В день последнего матча сезона, еще под впечатлением от адреналина победы, я принял приглашение своих товарищей и пошел с ними праздновать в клуб в центре, хотя знал, что будет трудно сказать Блейзу. В конце концов, той ночью я оставил его в своей гостиничной комнате и не упомянул об этом команде.

Я помню, как в клубе гремела оглушительная музыка, а ребята разбегались между баром и танцполом. Я чувствовал себя немного неуютно, думая о том, что Блейз не рядом, хотя пытался этого не показывать и наслаждаться вечеринкой. Через несколько минут тоска по нему стала невыносимой, и я написал ему сообщение, но ответа не последовало. Я предположил, что он заснул перед телевизором, и попытался отвлечься, болтая с товарищами по команде и избегая настойчивых взглядов некоторых девушек.

Через час он появился.

Я разговаривал с ребятами о следующем сезоне, когда почувствовал знакомую руку на своем плече. Я обернулся и увидел Блейза во плоти. Я выпил пару пив, и сердце заколотилось сильнее, чем ожидал, встретив его темные глаза. Этого взгляда было достаточно, чтобы понять: пришло время. Нужно было представить его своим товарищам по команде.

Когда этот незнакомый для них парень подошел, напряжение стало ощутимым. Я чувствовал на себе взгляды всей команды. Но когда Блейз наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку, я повернул ему другую сторону.

Хватило бы простого: «Это Блейз, мой парень». Всего лишь маленькое усилие, но я не смог.

Блейз посмотрел на меня с обидой и горечью и развернулся. Я наблюдал, как он растворяется в толпе клуба, не сказав ни слова.

— Что с твоим другом? — спросил Фил, квотербек.

— Не знаю… наверное, он выпил, — пробормотал я.

Я возненавидел себя.

С этого момента я больше не смог наслаждаться ни вечеринкой, ни победой. Вскоре я решил вернуться в отель, и стало еще хуже: Блейза там не было. После того инцидента в клубе он сразу поехал в аэропорт, сел на первый рейс в Калифорнию и вернулся домой.

Погруженный в эти болезненные воспоминания, я пропустил завтрак и приготовился к поездке. Потом сел в машину и отправился в долгий путь. Назначение: Лагуна-Бич.

***

— Кто женится? Ты? — спросил меня мой дедушка, как только увидел меня в своей больничной палате.

— Нет, Роберт. Женится Джейми! — вмешалась бабушка и, маленькими шагами, подошла ко мне, чтобы крепко обнять.

— Ты женишься с Джейми?

На этот вопрос я понял, что это не деменция, а дедушка просто подшучивает надо мной.

— Ему бы хотелось, — прозвучал знакомый голос за моей спиной.

На лице расплылся улыбка.

Джеймс ворвался в комнату без предупреждения и, после заразительного смеха, обнял меня.

Видеть моего лучшего друга всегда было глотком свежего воздуха. Его присутствие сразу облегчало страхи и снимало напряжение. Я никого не обнимал так, как обнимаю Джеймса. Я его очень любил, для меня он как брат.

— Как дела? — спросил он, когда мы вышли в коридор, чтобы поговорить наедине.

— Всё хорошо, а вот ты женишься… — подтрунил я.

Джеймс дружески толкнул меня и покачал головой, пока мы перестали хихикать.

— А Джун как? Всё ещё занята дипломом?

— Да. Не могу дождаться, когда она закончит, тогда она снова будет проводить время с нами. Может, даже поедем в медовый месяц после, — объяснил он.

— А малыш?

Достаточно было назвать Огюста, и кобальтовый блеск в его глазах засверкал.

— Ты же прислал мне видео, где он делает первые шаги, верно?