Держась обеими руками за руль, я продолжала бросать взгляды на Джули. Я увидела, как она глубоко вздохнула и посмотрела в окно. Подбородок был приподнят, нос направлен вверх, и в ней читалась гордость человека, которого, казалось, ничто не сможет сломить. Ей было уже шестнадцать. Она была дерзкой, смелой и бесстрашной, но когда оказывалась в трудной ситуации, всегда пыталась спрятаться за маской равнодушия.

За окном проносились жилые кварталы Лагуна-Бич.

— Знаешь, тогда мне казалось, что все они одинаковые.

Она откинула прядь каштановых волос за плечо и фыркнула.

— О чём ты, мама?

— О первом разе, когда я шла по этой дороге с бабушкой. Это был мой первый день в школе. Я так нервничала… я и представить не могла, что с того дня моя жизнь изменится навсегда.

Она посмотрела на меня. Я знала: есть только один способ заслужить уважение своих детей — говорить им правду. И они понимали это, когда я так делала. У них была врождённая чуткость, возможно, унаследованная от Джеймса, которая позволяла им понимать людей с одного взгляда.

— Я хорошо помню, как впервые увидела эти домики, выстроенные в аккуратные ряды, со свежей штукатуркой, с двускатными крышами и красными черепичными крышами, уложенными идеально ровно. Не говоря уже о садах, где всё было продумано до мельчайших деталей…

— Ладно, мама. Здесь скучно. И ещё я снова поменяла одноклассников, никого из прошлого года не будет.

— Я знаю, но твой брат будет в последнем классе. Можешь заглянуть к нему, когда захочешь увидеть знакомое лицо.

Сначала она сделала вид, что ей всё противно, а потом расхохоталась, на щеках появилось по две ямочки.

— Я уверена, что ты сразу найдёшь друзей, — сказала я, едва остановившись перед школой St. Mary.

Смотря на здание, я снова почувствовала сжатие в груди, как каждый раз, когда проходила мимо.

— Когда бабушка привела меня сюда в первый день школы, Огюст ещё не был здесь, и папы тоже не было, — пробормотала я, глуша двигатель.

Джули повернулась с нахмуренными бровями.

— Это было много лет назад, понятно, что папы и Огюста не было…

— Я говорю о своём отце и брате.

— Ах. Прости, мама.

— Всё в порядке. Я хочу тебе сказать… это будет самый страшный, самый странный и самый прекрасный период в твоей жизни. Советую пережить его на полную, потому что никто не вернёт его тебе обратно. И да, это будет новое приключение, но всё будет хорошо. Смотри.

Я показала за окно.

— На этот раз Огюст и папа будут рядом.

Да, я говорю это и себе самой.

Джули улыбнулась, потому что её внимательный взгляд остановился на Джеймсе и Огюсте. Эти двое только что вышли из машины Огюста. Как обычно, после серфинга они шли прямо в школу.

— Ты всё взяла? — спросила я, когда она немного задержалась.

— Да. Мама, слушай, про то платье, которое мне понравилось…

— Хорошо, заберём его после уроков.

Джули обвила меня руками.

— Спасибо, мама!

— Но знай, что ты не наденешь его на свадьбу!

— Почему нет? Дядя Джекс сказал, что мы можем идти, во что хотим!

— Дядя Джекс может говорить что угодно, но ему потребовалось почти двадцать лет, чтобы попросить Блейза выйти за него. Это не пример для подражания.

— Тебе не хватает быть моего возраста, да? — внезапно спросила она, вместо того чтобы выходить из машины.

Я улыбнулась.

— Шестнадцать лет? — спросила я, пересматриваясь с Джеймсом, который подходил к нашей машине.

Я не могла сказать ей, что каждый раз, когда смотрю в его глаза, чувствую себя подростком.

— Нет, любопытная. А теперь — в школу!

Джули чмокнула меня в щёку, потом быстро села и побежала к брату по тротуару.

Я помахала Огюсту рукой, а Джеймс поцеловал Джули в лоб, оставив дверцу машины открытой.

— Папа, зачем ты заставляешь меня так выглядеть в первый день? — спросила наша дочь.

Затем эти двое обменялись хитрой улыбкой с одинаковыми ямочками на щеках.

Мои глаза блестели, и Джеймс сразу это заметил.

— Всё в порядке? — спросил он, садясь в машину.

— Джули спросила, не скучаю ли я по своим шестнадцати года.

Его полные губы изогнулись в улыбке. Он был всё тот же. Магнитный.

— Хочешь салфетку, чтобы вытереть слёзы, Белоснежка? — поддразнил он меня, заметив, что я рылась в сумке.

— Ты не смешной, идиот.

Я достала из сумки что-то.

Протянула ладонь к нему и раскрыла её, показывая наш маленький камешек.

Джеймс с изумлением разинул рот.

— Ты сохранила…

— На всю жизнь. Помнишь?