Исключив всякую надежду на Грумио, Талия пришла помочь вытереть капли крови на этом раненом; клянусь, я слышал, как она пыталась договориться о покупке комического мула Филократа. К тому времени, как Талия вернулась домой, это существо регулярно сбивало с ног людей в цирке Нерона.

Я сам временно оказался в беде. Пока мы с Мусой держались друг за друга, пытаясь отдышаться, знакомый голос гневно раздался: «Дидий…»

Фалько, если ты действительно хочешь покончить с собой, почему бы тебе просто не сдаться под навозную тележку, как все остальные? Зачем тебе нужно пытаться уничтожить себя на глазах у двух тысяч незнакомцев? И почему я должен это видеть?

Магия. Я никогда не был так счастлив, как когда Елена меня ругала. Это отвлекало меня от всего остального.

«Можно также продать билеты на бой и помочь вам оплатить мои похороны...»

Она зарычала, натягивая на меня костюм призрака, чтобы дать мне воздуха. Но её нежная рука вытерла мой вспотевший лоб её собственной белой палантиной.

Затем к нам подошла семья Хабиб. Они вскочили со своих мест, чтобы рассказать нам, какой чудесный вечер мы им провели, и поглазеть на долговязого сопровождающего Хелены. Дальнейшую часть я оставил женщинам.

Елена и Талия, должно быть, спланировали это заранее, и пока Елена вела ее в суд, Софроне, должно быть, было поручено согласиться с этим.

Елена обняла девочку, а затем с благодарностью воскликнула семье Хабиб: «О, спасибо вам за заботу о ней – я искала эту шалунью повсюду! Но теперь она нашла меня, и я могу забрать её с собой в Рим, к её настоящей жизни. Надеюсь, вы поняли, что она из хорошей семьи. Такая талантливая музыкантша, но, конечно, грешно сбежать ради сцены. Впрочем, чего ещё ожидать. Она играет на инструменте императоров…»

Я тихо задыхался.

Родители Хабиба оценили качество драгоценностей Елены, часть из которых она, должно быть, тайком покупала у набатейских караванов и на рынках Декаполиса, пока я стоял спиной. Они видели, как командир относился к ней с огромным уважением, зная, что сам Веспасиан хотел сообщить о её местонахождении. Теперь Халид смотрел умоляюще. Его отец был в восторге от их явной удачи.

Сама Софрона, как и большинство девушек, обнаружила, что может легко казаться лучше, чем она есть на самом деле.

Мать Халида предложила, что если девушке придётся покинуть Сирию, возможно, сначала стоит поженить молодую пару. Тогда Елена предложила Халиду провести некоторое время в Риме, совершенствуясь среди знати…

«Разве это не мило?» — без тени иронии произнесла Талия. Никто

но, похоже, он не питает ни малейшей надежды на то, что, оказавшись в Риме, настойчивая Талия убедит Софрону, что ее интересы не в оседлой жизни, а в ее публичной карьере органистки.

Обсуждение пришлось отменить из-за шума в амфитеатре. Не дождавшись полноценной программы, разгневанные солдаты начали срывать скамейки с пандусов.

«Юпитер! Лучше прекрати это! Как нам их отвлечь?»

«Полегче». Талия схватила юную леди. «Теперь, когда ты, Софрона, наконец-то разобралась, ты можешь что-нибудь сделать взамен. Встряхнись! Я не для того тащила это из Рима, чтобы комары размножались в резервуаре с водой…»

Она подала знак своим сотрудникам. С поразившей нас быстротой они выстроились вокруг большого низкого экипажа. Позвав на помощь нескольких рабочих сцены Кремса, они подкатили его к воротам, сосчитали три и выбежали через открытое пространство. Зрители затихли и быстро заняли оставшиеся места.

Кожухи упали с нависшего предмета. Это был гидравлика.

Когда водный орган был снят с каретки, его высота составляла более двенадцати футов.

Верхняя часть напоминала гигантский набор труб-сиринксов, сделанных частично из бронзы, частично из тростника. Нижняя часть представляла собой декоративный ящик, к которому были прикреплены мехи. Один из людей Талии осторожно наливал воду в камеру. Другой прикреплял подножку, огромный рычаг и клавиатуру.

Я видел, как расширились глаза Софроны. На несколько мгновений ей удалось скрыть свой восторг, устроив краткий парад нежеланной девичьей жизни. Елена и все остальные поддались её зову и умоляли её выйти на сцену. В следующую минуту она уже выбежала, чтобы отдать распоряжения тем, кто настраивал для неё инструмент.

Было очевидно, что игра на органе имеет значение. Я решил, что должен познакомить Софрону с Рибесом. Наш угрюмый лирист казался юношей, которому девушка с чудесными глазами, способная поговорить с ним о музыке, могла бы оказать огромную помощь…

Талия ухмыльнулась Давосу. «Поможешь мне накачать её мехи?» Она умела заставить самый простой вопрос звучать нахально. Давос принял сомнительное приглашение как настоящий мужчина, хотя Талия и сулила ему потом ещё более сложную работу.

Хороший парень. Я думал, он справится.