- Нет. Этой радости ты уже лишилась, Лили. На обесчещенной только мной я бы ещё женился. Но на преступнице, — брезгливо обводит стены помещения, - уж точно нет. Мало ли что с тобой здесь уже успело произойти, пока ты была заперта.

Фраза не столько оскорбляет, сколько пугает. Он произносит её слишком убежденно. И я действительно начинаю бояться, что тут со мной могут сделать что-то такое, после чего даже ему будет противно.

Холод ползёт по позвоночнику.

- Тогда что ты от меня хочешь? Чтобы я своей чудесной убийственной магией для тебя кого-нибудь пришлёпнула?

Вальмонт запрокидывает голову и смеётся. Противно, довольно, подтверждая вымышленность и этого мифа обо мне.

- Заманчиво. Но нет, Лилиана.

Я жду, что он добавит: никакой ведь опасной магии у тебя нет.

Меня всё не оставляют подозрения, что разговор проходит под активацией артефакта записи.

Что Вальмонт меня спровоцировать пытается. И что при нужных связях эту же запись можно и против него самого использовать.

Но, увы, дракон лишь чуть приоткрывает рот и… не произносит ни звука. Хитрый. Едва не проговорился, что нет во мне ничего убойного. И всё-таки промолчал.

- Оставим это на тот случай, — говорит он обманчиво ласково, — если ты настолько осточертеешь мне, что перестанешь применима в качестве любовницы. А пока что, да. Я предлагаю тебе стать моей личной куртизанкой. Ублажать меня. Исполнять любые мои прихоти. А взамен я тебя отсюда вытащу, заберу заявление и даже посажу в самые роскошные условия.

Катастрофа. Меня подбрасывает снова. Хочется кинуться на ушлепка, расцарапать ему лицо в кровь, разодрать эту улыбку вместе с кожей.

Однако я стою неподвижно. И дышу через нос. Ульфстен бы гордился.

У меня месяцы ушли на эту стойку пофигистки, без которой невозможно усмирять магический дар. Если он, конечно, во мне проснется однажды.

«Интересно, - слабовольно взвешиваю я. - Если сказать «да», представиться ли в будущем шанс выбраться из роскоши куртизанских апартаментов? Тогда пусть вытаскивает. Но успею ли я убежать до того, как он прикоснется ко мне? Слишком велик риск.

Вдобавок лица отца, матери и даже предательницы сестры перед глазами. Это убьёт их. Даже скорее и безжалостнее, чем если меня здесь казнят или продержат годы.

Грязное «да» Вальмонту - это не просто позор. Это сломанный хребет всей семьи.

Но даже если закрою на их злоключения глаза, у меня язык не поворачивается, дать положительный ответ этому недомужчине.

- Мне нужно время, чтобы подумать, — говорю я.

Он кивает, будто ожидал именно этого.

- Подумай. Но если ты рассчитываешь, что сможешь удержаться на двух холмах сразу, разочарую, - ухмыляется, - у тебя всего три дня на размышления. И если ты думаешь, что сумеешь как-то изловчиться и выбраться из этой ситуации, знай: начнёшь работать со стряпчим и строить вокруг себя защиту, как моё предложение будет отменено.

Смотрю ему в глаза, стараясь держать свои непроницаемыми.

- Я услышала тебя, Вальмонт. Приходи за ответом через три дня.

А сама думаю: если он так боится моего разговора с адвокатом, значит, вероятность оправдаться еще есть. Вот за что надо ухватиться.

***

Дорогие читатели, приглашаю в очередную новинку нашего литмоба «Бывшая невеста императора драконов. Контракт на истинность» от Нины Новак -

Только для лиц старше 18 лет!

Я проснулась в постели дракона, который три года мечтает отправить меня на плаху

Глава 14.

Однако мои три дня уходят впустую. Попытки решить вопрос через знакомства отца другого юриста, друзей Ульфстена, который едва сам не сел, пытаясь проникнуть сюда - всё бессмысленно. Рубиновые подлецы выстроили обвинение так, что меня всё равно посадят.

Суд закрытый и проводят его на скорую руку. На лицо халатность, которую никому не докажешь. Свидетели, которых не было при тех событиях. Показания. Какие-то магические заключения, приложенные к делу.

Моим адвокатам даже нормально выступить не дали. Осудили меня сразу, состряпали всё у нас за спиной. Так, что короткое заседание выглядело всего лишь формальностью, признанной не истину установить, а просто поставить печать под заблаговременно вынесенным решением.

Через три дня Вальмонт не приходит.

Вместо него в темницу заходят стражники. Меня ведут уже не в ту комнату, где содержали до того, а в самую обычную общую камеру. Тёмную, выложенную необтесанным холодным камнем, с железными решётками и соломой на полу. Как в страшных рассказах про инквизицию.

На моих запястьях и щиколотках защелкиваются настоящие кандалы, рядом перешептываются и переругиваются заключенные женщины с перекошенными лицами, а между нами алчно шуршат крысы.

Безысходность накатывает тёмными волнами, сжимает внутренности клешнями, сделанными из того же металла, что и мои позвякивающие цепи, и стягивается вокруг горла невидимой петлёй.